— Это ты сейчас так говоришь, — улыбнулся Наваэль, — пока молодая и, прости уж, глупая. Да-да, глупая. Повзрослеешь и поймёшь, что все совсем не так, как ты сейчас говоришь. Между прочим, раньше девушки радовались, что выходят замуж, ведь у принцесс было два пути: стать чьей-то женой или всю жизнь провести в четырех стенах.

— Мне это не грозит. А если бы и грозило, я предпочла бы добровольное заключение.

— Интересно, почему ты так отрицательно относишься к замужеству?

— Собственный опыт. — Она заметила, как при слове «опыт» дядя улыбнулся. — В мире не найдётся ни одного мужчины, достойного стать моим мужем. Они умеют делать комплименты, но не способны пожертвовать для меня хотя бы частичкой своего благополучия.

— Высокая же у тебя самооценка! Всем-то тебе мужчины не угодили! А ты давала кому-то возможность попробовать чем-то пожертвовать?

— Ничего я им давать не обязана, они сами должны…

— Они должны — а ты нет? Ах, Стелла, ума не приложу, что твориться в твоей голове? Сдается мне, что все эти рассуждения — всего лишь юношеский максимализм. Ты до сих осталась капризной эгоистичной девочкой и понятия не имеешь о сути вещей. Надеюсь, придёт время, и ты с радостью откажешься от своих минутных убеждений. Ты ещё молода и даже не понимаешь, о чём говоришь. Хотя, тебе уже семнадцать…

— Почти восемнадцать, — прошептала Стелла, чувствуя, что дядя прав, а она просто дура.

— То есть почти совершеннолетняя. Тогда тем более стыдно вести себя, как девчонка. И что, неужели ты не разу не была влюблена? — понизив голос, спросил Наваэль.

Принцесса молча покачала головой, чувствуя, что пунцовеет. Она нервно теребила раструбы перчаток, избегая поднимать глаза, чтобы ненароком не встретиться с взглядом дяди. Конечно, она дура, причём, дура вдвойне: завела не к месту этот нелепый разговор и выставила себя в нём полной идиоткой.

Старле нужен муж, стране нужен король — она это понимает, но из упрямства… Вот теперь и расхлебывай кашу!

— Ничего, — дядя ласково коснулся её щеки, — ты об этом подумаешь на досуге. А теперь улыбнись.

Принцесса упрямо покачала головой и отвернулась. Ей было стыдно.

— Старла заменила тебе мать, не так ли? — Наваэль тактично направил беседу в другое русло.

— Да. Если бы не Старла… Мы всегда были близки, хотя я и доставляла ей множество хлопот. — Девушка немного оправилась и нашла в себе силы посмотреть на дядю. — К примеру, ещё при жизни папы, во время прогулки по морю Уэлике (мне тогда было лет десять) я…

Она запнулась, заметив, как резко изменилось выражение лица Наваэля.

— Я сказала что-то не то? — Стелла не спускала с него встревоженного взгляда.

— Нет, — покачал головой Наваэль. — Просто ты напомнила мне об одном несчастье… Знаешь, иногда проходит много времени, вроде бы забываешь об этом, а потом оно накрывает тебя тяжёлой волной воспоминаний, заставляет пережить всё по-новому. К сожалению, многое из памяти не вычеркнешь, как бы ни старался. У меня с морем Уэлике связаны грустные воспоминания: когда-то оно забрало мою мать и брата, родного брата Минары, твоей матери. Ты о нем, наверное, и не слышала, между тем, именно он должен был стать королём. Но не стал.

— Прости, я не знала… — Она крепко сжала его руку.

— Помирились? — улыбнулся он.

— А разве мы ссорились? — удивленно подняла брови принцесса.