— Назад! Она моя! Ты подарил ее мне!

— Дочь моя, ты что? — попятился отец, видя бешеный блеск в ее глазах. — На отца? Руку на отца? Ты поверила этой шлюхе? Успокойся! Убери ствол!

Не опуская пистолета, она с остервенением пнула Ольгу, потребовала:

— Вставай!

Возбужденно, не чувствуя боли, Ольга поднялась. Вдова снова потребовала:

— Говори!

Вероятно, сейчас появилась возможность сохранить себе жизнь, между дочерью и отцом наметился раздор, поэтому Ольга выложила все, что хотела сказать:

— Я не разрушала твоей любви. Твой отец убил ее. Твой муж просил его увидеть тебя. Он хотел вернуться. Он говорил твоему отцу, что у вас будет ребенок. Но твой отец приказал убить его и пообещал вытравить у тебя его ребенка!

Ствол пистолета, направленный на Хозяина, вздрагивал в руках его дочери. Ее глаза горели диким огнем. Его голос сейчас прозвучал осторожно и несильно:

— Дочь моя, я твой отец. Я вырастил тебя. Неужели ты не веришь мне? Неужели эта шлюха вызывает у тебя большее доверие? Она все врет! Все совсем не так! Это все из-за нее! Во всем виновата она! Только она одна!

Повернувшись к Ольге, вдова вдруг ударила ее рукояткой пистолета, опрокинула на пол и стала гневно безжалостно избивать ногами, выбрасывая из горла захлебывающиеся звуки:

— Не верю! Ни одному слову не верю! Дрянь! Это ты, дрянь, виновна! Это все из-за тебя!

Отец двумя руками сзади обхватил дочь, отнял пистолет, прижал ее к себе. Но она продолжала биться в его руках, выкрикивая:

— Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!

— Не марай об нее руки! — удерживая дочь, говорил отец. — Много чести для шлюхи! Ты только скажи, парни прямо сейчас отправят ее на тот свет!

Постепенно успокоившись, она повернулась лицом к отцу, прижалась к его плечу, и из ее глаз вытекли две маленькие слезинки, после чего глаза снова стали сухими и отчужденными. Он молча замер над нею, обнимая. Наконец, она отстранилась, сухо сказала:

— Не тронь ее! Я сама решу, как поступить с нею! — минуту помолчала и добавила. — Ты все-таки убил его. Я так и предполагала. Но ведь ты обещал, что не тронешь его.

— Не верь ей, доченька! — вновь попытался оправдаться отец. — Все было совсем не так, как она здесь наговорила.

— Какая разница? — пожала она плечами и, отрешенная, пошла к двери, но у двери вдруг встрепенулась, посмотрела на охранников, с угрозой произнесла. — Если с нею что-нибудь случится, вы — трупы! — она хорошо знала своего отца и сказала это скорее для него, нежели для охранников, потому что понимала, в этих обстоятельствах Ольга могла не дожить до утра: отец всегда убирал ненужных свидетелей.

Ночь вошла в свои права, когда сон Хозяина потревожил посторонний шум. Он спал один в огромной спальной комнате. Ему снились кошмары. Вокруг рекой текла кровь. В ногах у него стоял Латаев, грозил ему пальцем и говорил, что приготовил ему сухое местечко возле себя. Кесков тоже приглашал к себе, говоря, что рядом с ним место удобнее. Убитые окровавленные охранники, свидетели убийств Андрона и Андрея, гурьбой кружили вокруг него и твердили одно слово: пора, пора, пора. Душа Хозяина стремилась вырваться из этого ужаса, но запутывалась все больше в ночном кошмаре, как в паутине. Шум раздался в дверях спальни. Хозяин вздрогнул, чувствуя, как весь вспотел от ночного ужаса и обрадовался, что это был сон. В темноте услышал едва уловимый щелчок выключателя. Свет ударил по глазам. Огромная люстра под потолком загорелась всеми цветами радуги. Хозяин ладонью прикрыл глаза. Когда открыл, увидел перед своей кроватью дочь. Удивился:

— Ты? Что-нибудь случилось?

— Случилось, папа! — сухо с надрывом ответила дочь.