— Вы установили причину смерти? — спросил Аристарх, сев рядом с врачом на заднее сиденье.

— Конечно, — ответил тот.

— И какое заключение?

— Обыкновенно. Сердце, — пробормотал врач.

— Насколько нам известно, вчера он был совершенно здоров, — сказал Акламин. Разумеется, вчера никто не интересовался здоровьем тестя Латаева, и произнес эту фразу Аристарх лишь для того, чтобы показать врачу, что полиции об этой смерти может быть известно гораздо больше. Хотя на самом деле все было иначе. — Вы осмотрели тело?

— Конечно. А как же? — нахмурился врач.

— Может, нужно сделать вскрытие? Причина смерти не всегда на виду, — неулыбчивые глаза Аристарха словно вцепились в лицо врача.

— Я предлагал его дочери отвезти тело в морг. Она отказалась, — сказал врач.

— Самому вам не кажется все странным? — спросил Аристарх.

— Знаете, — отозвался тот и сделал длинную паузу, точно раздумывал, как ответить на вопрос и стоит ли вообще отвечать на него. И все же произнес. — Когда внезапно умирают такие люди, врачу лучше помолчать.

— А какие люди? — все глубже въедался Акламин.

— Довольно известные в определенных кругах, — ответил врач и замолчал.

Эти ответы насторожили Аристарха. Вероятно, врач что-то заподозрил после осмотра тела, но, видимо, не был твердо уверен в своих подозрениях, и потому не решался распространяться, или боялся делать это. А оперативник почуял, что в недосказанности врача могут появиться хоть какие-нибудь подвижки во всей этой путанице последних преступлений. Сейчас Аристарху отчетливо представилось, что смерть тестя Латаева может быть продолжением цепочки недавних убийств. Конечно, скоропостижная смерть, это не редкость. К сожалению, так тоже умирают люди. Хотя как-то не очень хотелось верить в такую простую смерть здорового и мощного человека. В своей работе Акламин привык во всем сомневаться, пока не появлялись железные факты и доводы. Его многолетний опыт подсказывал ему сейчас, что отпускать врача не следует, пока тот не выговорится до конца. А тот молчал. Аристарх тогда надавил:

— Вот что, выкладывайте все до конца! Молчать иногда опаснее, чем говорить!

Озадаченно почесав затылок, врач пробурчал:

— А что, собственно, говорить? Все бездоказательно.

— И, тем не менее! — сильнее нажал Аристарх.

— Ну, в общем, — начал врач и снова помолчал. — На теле я заметил след от укола. Только это ни о чем не говорит. Ни я и никто другой не сможет утверждать, что укол был сделан накануне смерти. И вскрытие ничем не поможет. Укол мог быть сделан сутки, двое и трое назад. Дочь сказала, что отец делал иногда уколы от болей в пояснице и в суставах. Но какие уколы, она не знала.

Все могло быть, конечно, все могло быть, однако Аристарха это напрягло. Неожиданная смерть всегда настораживает. А в данном случае особенно. Если не считать охраны, то в доме последнее время жили двое: дочь и отец. Стало быть, теперь все внимание следует обратить на вдову Латаева. И Акламин, отпустив врача, поручил оперативникам не терять ее из виду, не сводить с нее глаз. И слушать, слушать все, что говорят и шепчут. Аристарх надеялся, что в этом круговороте похоронных приготовлений, среди множества людей, выражающих свое соболезнование, обязательно могут появиться любопытные детали, а, может быть, и факты. На второй день с утра к дому покатили автомашины. Одна за другой. Из разных мест. Скопилось много. Ворота открыли. Проход сделали свободным. Опера смешались с толпой, когда поняли, что многие в этой толпе незнакомы друг с другом.