— А я и не знала, — произнесла тихим голосом девушка, — что ты к тому же и грубиян.

— Ты первая назвала меня дураком.

— Конечно, потому что ты спрашивал глупости. Но я рожу ребенка, даже если ты будешь рвать и метать.

— Ладно, мы это еще обсудим. Прошу тебя, не будем препираться и ссориться.

Из окна дома закричала Илонка:

— Барышня, вас просят к телефону!

10

Шликкен стоял у окна и разглядывал в бинокль местность.

— Восхитительно! — сказал он. — Господин полковник будет весьма благодарен. Я скажу ему, что этой резиденцией мы обязаны моему другу Оскару Шалго.

Шалго спокойным голосом прервал излияния майора:

— Я очень рад, Генрих, что тебе нравится. Но у меня мало времени; я рассказал тебе, в чем дело. Теперь я хотел бы, чтобы и ты наконец сообщил мне, зачем ты меня вызвал.

Шликкен опустил бинокль и повернулся к Шалго.

— Ты прав. — На этот раз он изменил своей привычке и, сев напротив старшего инспектора, закурил сигарету. — Знаешь ли ты, почему регент Хорти находится сейчас в Берхтесгадене?

— Ну, скажем, что знаю. Разумеется, это не только я знаю, но и другие, у кого есть в голове хоть капля здравого смысла. Не случайно же вы сосредоточили свои войска на нашей границе. — Он закурил сигарету. — Когда вы решили оккупировать страну? — спросил Шалго внешне спокойным тоном и сломал спичку. Однако это не укрылось от внимания Шликкена; он видел, что старший инспектор нервничает.

— Из чего ты заключаешь, что мы намерены оккупировать Венгрию?

— Генрих, уж не считаешь ли ты меня за идиота?

Шликкен рассмеялся. Пригладил свои светлые, с легкой проседью волосы.

— Оскар, — вновь заговорил Шликкен после небольшой паузы. — Я хочу серьезно поговорить с тобой. Нет никакого смысла скрывать от тебя — ведь ты и сам хорошо знаешь и понимаешь, что страну нужно оккупировать.

— И когда вы введете войска?

— Я еще не знаю точно. Но, по-моему, скоро.

— Ты считаешь, что это будет полезным?

— С точки зрения окончательной победы — несомненно.

Шалго задумался.

— Поэтому тебе и нужен был тот список?

— Видишь ли, Оскар, игра идет не шуточная. Мы должны забрать всех подозрительных, антинацистски настроенных лиц. Будет создано новое правительство. Внутри вашей контрразведки тоже придется сделать перемещения. Ты должен будешь возглавить ее. Тебя вернут в кадры армии и досрочно представят к очередному чину.

— А мне ты доверяешь? — спросил Шалго и вскинул свои сонные глаза на майора.

Шликкен, действительно высоко ценивший профессиональные знания старшего инспектора, подумал о том, что Шалго, возможно, догадался о его подозрениях. Ведь он ни о чем не спросит без причины. «С ним нужно говорить так, — решил про себя Шликкен, — чтобы он поверил в мою искренность».

— Есть люди, которые не верят тебе, — промолвил он. — Неверно истолковывают твои высказывания и замечания, твое циничное поведение…

— А ты мне доверяешь?

— Послушай, Оси, я рассуждаю так: многое говорит за то, что мой старый друг и однокашник несколько заколебался, не верит в нашу окончательную победу. Он хотел бы спрыгнуть с корабля. Но куда ему прыгать?

Шалго не интересовали досужие рассуждения майора. Он думал о том списке, который он все же составил для Шликкена, и чувствовал какое-то замешательство. У Шалго было такое ощущение, будто он привязан к стулу сомнениями и противоречиями своей жизни.