|
Карлика швырнуло в грязь, и Виктор в недоумении опустил автомат. На его глазах всё было кончено за полминуты. Неизвестный снайпер аккуратно, как в тире, положил карликов одного за другим. Скорее всего уродцы-телекинетики даже не успели ничего понять. Лёлек примолк и замер с поднятыми руками. И до него дошло, что не только бюреры находятся под прицелом. Бывший сталкер неохотно встал и крикнул в пространство: — Здесь Плюмбум! Со мной учёные. Мы сдаемся! Становится однообразным, уныло подумал он. В третий раз попадаем в плен. Всё-таки наша огневая мощь оставляет желать лучшего. Скотина ты, Давид Роте. Фашист! Впрочем, при этом Виктор испытывал невероятное облегчение. Умирать под каменным градом, направляемым бюрерами, было куда отвратительнее. Всё- таки не прав ты, Плюмбум, есть на этом свете твари куда омерзительнее людей. Стрелки, столь ловко завалившие мутантов, появились с юга — видимо, они прятались за большими гранитными валунами, притащенными в Тёмную Долину пространственными деформациями. Очевидно, отряд тоже подготовился к появлению экспедиции — и получше бюреров. Почему-то Плюмбума это совсем не удивило — складывалось впечатление, что о его возвращении в Зону не знает только самая последняя слепоглухонемая собака. И выключенные ПДА совсем не помогли — тропы в Зоне узкие. Но кто убил бюреров? Друзья или враги? Тринадцатый отдел или пятая колонна? Отряд числом в шесть человек тем временем приближался. И вид стрелки имели совсем не дружелюбный. По крайней мере сталкер, шагавший впереди и одетый в солидный бронекостюм серии «Булат», свой автомат СА «Лавина» на плечо не повесил, а нес в руке стволом вверх, показывая, что готов в любой момент открыть стрельбу. Он подошел к Плюмбуму, свободной рукой отстегнул крепления и снял шлем. Выглядел незнакомец импозантно: обветренная кожа, сталкерский загар, тонкий острый нос, ухоженные усы, нечесаная копна чёрных волос и большой тёмно-фиолетовый след от старого «кисельного» ожога, покрывающий правую щеку, — клеймо Зоны и особая примета на всю жизнь. — Меня зовут Гоголь, — представился сталкер. — Страж «Свободы». Прошу прощения, дамы и господа, но я должен вас убить. Глава 7. Критическая Зона Наступила тягучая пауза. Плюмбуму вдруг всё стало безразлично. Кровь заливала лицо. Он не чувствовал больше воли к сопротивлению. Слишком часто за последнее время его жизнь висела на волоске — болело избитое тело, истомилась душа, адреналиновое возбуждение сменилось апатией. Но Алина… Но Лара… Как же так?… Бывший сталкер скрипнул зубами. Что бы там ни было, он будет драться. Преодолевая апатию, Плюмбум бегло оценил диспозицию и начал готовиться к прыжку. — Я должен вас убить, — повторил Гоголь. — Но у нас в «Свободе» не любят слово «должен». Плюмбум перевел дыхание. Шутка вполне в духе фрименов. Значит, ещё поживем! Но расслабляться не стоило — мало ли что у этого «стража» на уме… С фрименами вообще надо держать ухо востро: оглянуться не успеешь, как сменится настроение и начнется пальба. |
