|
Испугался, значит, молодой — развязал сидор. «Долговцы» столпились посмотреть, что там такое. А там… шуршунчик! — Ха-ха! — Не, это так себе. — Детский сад. Поострее бы. — Поострее хотите? Будет поострее… Идут, значит, по Зоне «долговец», «свободовец» и «монолитовец». Долго идут. Жрать охота, сил нет. Решили устроить привал, подстрелить плоть и пообедать по-человечески. Сначала, значит, на охоту пошёл «долговец». А «свободовец» с «монолитовцем» костер развели и ждут. Вернулся «долговец» через полчаса — руками разводит: дескать, нет добычи. Обозлился на него «свободовец» и сам в лес пошёл. Ходил, ходил, и вправду — нет добычи. Даже завалящего тушкана нет. Вернулся и видит, значит: «монолитовец» такой довольный сидит и что-то в котелке варит, вкусное, мясное. Налил варева и «свободовцу». Наелся «свободовец» до отвала, прилёг, и потянуло его на разговоры. «Не нравится мне наш «долговец», — говорит. — Зря мы его взяли. Тупой он. И охотник из него хреновый. Не нравится он мне». А «монолитовец» ему отвечает: «Не нравится — не ешь!». — Ха-ха-ха! — Ёлы-палы! — Класс! Надо запомнить. Плюмбум улыбнулся. Он уже испытывал к Алексу почти что нежность. Парень постоянно играл с огнём. Но как играл? Изящно, в ритме вальса. Вот сейчас травит анекдоты — непринужденно, как со своими. А что у него на душе-то? Знает ведь, чем отказ Совета Координаторов для него обернется. Я на его месте уже по потолку бегал бы, выл от невыносимости, а он… Другое поколение, да. И что примечательно, анекдоты не абы какие рассказывает, а только те, которые в ущерб «Долгу». Располагает к себе фрименов — политик… — Гоголь! — вдруг позвал один из «свободовцев», сидевший в стороне от компании над унибуком с подключенной трубчатой антенной. — У нас проблемы. Страж «Свободы», слушавший анекдоты Алекса с таким же интересом, как остальные, встревоженно обернулся на зов: — Что у тебя, Трикс? — Два вертолета: ударный «Ми-24» и десантный «Ми-26». Идут со стороны Базы «Долга». Думаю, за нами… Глава 8. Зона просит огня Лицо Гоголя перекосилось. — Но ведь полеты запрещены! — воскликнул он. Плюмбум осознал, что судьба снова подкинула шанс, хотя и очень призрачный. — Значит, не только фримены плюют на условности! — заявил он. — Роте рискнул, и есть у меня подозрение, господин Гоголь, что не ради вашего отряда. Дело в знатном соглашении. Генералу очень нужен Алекс Гроза и архив О-Сознания — ради этого он готов убивать столько, сколько потребуется. От былой надменности стража не осталось и следа. Он явно не собирался умирать сегодня, а ситуация выглядела аховой: протокол должен быть соблюден до мельчайших деталей, но как его соблюдать под пулями «долговцев»? — Фашист проклятый! Откуда он мог узнать? — Кто-то нас сдал. |
