Капитан Робертсон поворачивает «Нептун» на подветренную сторону, уводя его подальше от места ночной трагедии. Испанский галеон, преодолевая буруны, кряхтит и скрипит; наполненные ветром паруса толкают корабль на север.

Даниэлла Тейлор непрерывно что-то бормочет и сердито кричит. События последних двух часов расшатали неокрепшую психику девушки. Джонасу приходится нести ее в лазарет, где судовой врач вкалывает ей седативное средство.

Эрик Холландер, дрожа от перевозбуждения, крадется вместе со Сьюзен Феррарис в помещение для обработки отснятых кадров и запирает за собой дверь.

– Господи Иисусе, это самый потрясающий… самый жуткий материал из всех, что когда-либо удалось отснять! Ты согласна?

– Несомненно! Боже мой, меня до сих пор колотит!

– Я велел выпускающей группе быть здесь через двадцать минут, чтобы начать редактировать. У нас будет два часа до отправки материала в Лос-Анджелес.

– А с дополнительными кадрами съемки Джонаса с дочерью мы сможем закончить сегодняшний эпизод картинкой, как Ферджи пролетает над судном. Это будет убойный клиффхэнгер!

Эрик меряет шагами комнату, он настолько взвинчен, что не способен усидеть на месте.

– Рейтинги будут зашкаливать. Блин, никак не могу успокоиться. Выпить хочешь?

– А то!

Порывшись в ящиках письменного стола, Эрик извлекает бутылку скотча и бумажные стаканчики, после чего наливает себе и Сьюзен по двойной порции:

– За Ферджи! – Сьюзен осушает стаканчик. – Черт!.. Налей еще.

Бабах!

Оглушительный удар в днище сотрясает испанский галеон от киля до мачт, съемочное оборудование лавиной обрушивается с полок.

Эрик роняет бутылку, они со Сьюзен смотрят друг на друга расширенными от ужаса глазами, совсем как пассажиры терпящего бедствие самолета.

– Что, черт возьми, это было?!

– Ты прекрасно знаешь, что это было. Быстро за мной! – Пулей вылетев из каюты, Эрик взлетает по трапу на главную палубу. Сьюзен едва поспевает следом.

Человек десять членов съемочной группы и экипажа уже успели подняться наверх и теперь с тревогой вглядываются в неспокойные чернильные воды.

И вот она появляется – люминесцирующая в лунном свете сине-зеленая стрела. Стремительно прочерчивая поверхность, она направляется прямо к «Нептуну».

– Твою мать! Он возвращается… Держитесь!

Вопли ужаса оглашают ночной воздух, когда мегалодон врезается головой в правый борт. Корабль угрожающе дребезжит, пассажиры как подкошенные падают на палубу.

Капитан Робертсон хватается за штурвал, но неожиданно слышит звук наподобие пушечного выстрела, затем тошнотворный треск.

– Берегись! Очистить палубу!

Грот-мачта раскалывается посередине, угрожая в любой момент обрушиться. Крюйс-брамсель и марсель медленно закручиваются в спутанных канатах, после чего мачта не выдерживает тяжести собственного веса и падает на леерное ограждение левого борта.

Пассажиров охватывает паника. Капитан Робертсон приказывает разойтись по каютам, но его команд никто не слушает.

На палубу поднимается один из моряков, его одежда ниже груди насквозь мокрая.

– Дело плохо, кэп. В результате последней атаки у нас пробоина в трюме. Мы пытаемся задраить нижнюю палубу, но она слишком быстро зачерпывает воду.

– Сколько мы сможем продержаться?

– Если задраим трюм, то несколько часов. Если нет, то через пятнадцать минут пойдем ко дну.