Журналистов интересовало всё.

— Вы не медик по образованию, но вы сделали открытие в области медицины.

— Моё открытие находится на стыке нескольких наук, — ответил Роман. — Это не такая редкость в науке.

— А в какой степени вы знакомы с медициной?

— На уровне хромосом, если вам это о чём-нибудь говорит.

— Но откуда вы это знаете, если не учились медицине?

— Из книг. Учиться по ним можно не обязательно в институте или академии.

На следующий вопрос журналиста Роман отвечал не так коротко.

— Из вашего вчерашнего интервью в Севастополе мы знаем, что вы не ожидали такого массового эффекта от вашего открытия. То есть вы об этом просто не думали. Но теперь, когда вы знаете, как всё произошло, можете ли вы сказать, насколько возможно контролировать эффект «Первомайских мальчиков»? Или это никогда не будет управляемо?

— В науке не принято употреблять слово «никогда». Всё когда-то может измениться. То, что стали называть эффектом первомайских мальчиков, безусловно, может быть управляемым. Дело в том, что найденное мною решение проблемы рождаемости имеет перед собой неограниченные возможности. И меня не удивляет, что первыми ко мне с предложением уехать к ним работать обратились американцы. Они бизнесмены до корня своих волос и сразу почувствовали экономическую сторону эффекта. Ведь кто больше всех приезжает в нашу страну покупать новорожденных? Американцы. У них не хватает своих детей. Многие хотели бы родить, но не могут. Вот и приходится либо пользоваться услугами суррогатных матерей, либо покупать чужих отказников. А моим методом можно обеспечить рождение практически у любой женщины. И для этого не обязательно запускать ракету, как я теперь понимаю.

— Вы хотите сказать, что продолжаете работать над этой темой?

— Должен заметить, что настоящий учёный, увлечённый своей работой, никогда её не прекращает. Просто он не может не думать о ней. Запустив ракету и увидев произведенный ею эффект сначала на моей собственной жене, я сразу же непроизвольно подумал о возможности делать то же самое для других женщин, не зная, что это уже произошло. Мы были тогда в крымских горах и не читали газет, не смотрели телевизор, не слушали радио. Когда же до нас дошла, наконец, информация о случившемся буме, мои мысли начали работу над тем, как можно управлять процессом. Не могу сказать, что уже знаю ответ на этот вопрос, но он решаем, как говорят обычно учёные. Американцы сразу догадались, какую колоссальную выгоду сулит такое открытие и тут же послали ко мне своего гонца. Я удивляюсь, что японцы ещё этого не сделали. Они тоже большие мастера переманивания чужих мозгов.

Тут из задних рядов донёсся голос, в котором слышен был акцент иностранца:

— Я есть из бизнеса Японии. Заверяю, что в нашей стране мы готовы принять вас и ваша жена когда хотите.

— Спасибо за предложение, — со смехом в голосе сказал Роман, — но я уже отказал американцам, теперь неудобно соглашаться ехать в Японию. Предпочитаю работать в России.

Журналисты дружно рассмеялись и зааплодировали.

— Дело в том, — продолжал Роман, — что в ваших странах привыкли всё делать за деньги и ради денег. У нас тоже сейчас пытаются этому научиться, к сожалению. Но я воспитан своими родителями так, как воспитан. Мне хочется делать добро каждому, а не только богатым, которые способны платить любые деньги за своё удовольствие. У нас в России сейчас насаждается дикий капитализм, при котором мы берём из стран капитала всё самое плохое, от которого эти страны сами уже отказываются. Посмотрите, в Америке проходит широкая борьба с курением в общественных местах, а у нас повсюду продаются и рекламируются американские сигареты «Мальборо».