— Ох, Кори, как же ты все усложняешь! Зачем столько вранья?

— Я не хочу, чтобы Джейрд догадался. Один только доктор знает, что Михаэля родила я и случилось это четырнадцатого июня. А ведь он считает меня миссис Дрейтон. Не думаю, что они с Джейрдом знакомы, но даже если это и так, доктор вряд ли догадается, что миссис Дрейтон и скандально известная миссис Бёркетт — одно и то же лицо.

— Ох, как мне все это не нравится, Кори! Ненавижу вранье. Никогда не врала, и сейчас у меня ничего не получится.

— А тебе и не придется. Я буду очень осторожна. Меня никто не выследит. И потом, почему мы должны пускать Джейрда в дом? Не надо беспокоиться, Фло, все будет хорошо.

— Ох, мягко вы стелете, да, боюсь, жестко будете спать. Это надо же было такого напридумывать! Когда же наконец Господь вас образумит?

— Ну что, Леонака, дела идут?

Джейрд оглянулся на Леонаку, развалившегося на скамейке под пальмой и жующего сочный плод манго. Как и Джейрд, Леонака был потомком Леомини Наяхе, но в его жилах текла почти неразбавленная кровь аборигенов. В роду Наяхе все мужчины брали себе в жены местных девушек, и только его дед женился на японке.

Смуглый гигант с иссиня-черными вьющимися волосами, Леонака выглядел как настоящий абориген, в то время как в облике Джейрда почти ничего не напоминало о его гавайских корнях, Мальчики выросли вместе, вместе ходили в школу, а теперь вместе работали. Леонака был лучшим управляющим в компании Джейрда и единственным человеком на свете, которому он полностью доверял.

— Дела идут превосходно, — улыбнулся Джейрд. — Я мог бы и вовсе не появляться на стройке. Ты прекрасно со всем справляешься один.

— Хороший господина не нада работать, — Леонака подражал исковерканному английскому, на котором говорило большинство аборигенов, сам-то он знал язык блестяще. — Гасподина лежать под пальма, ласкать своя вахине и не волновайся.

— Уж не предлагаешь ли ты мне уже сейчас отправиться на покой? Я еще, кажется, не стар.

— Гасподина молодая. Надо сладко жить, пока молодая, — рассмеялся Леонака. — Иди, мы и без тебя управимся.

Внезапно безоблачное веселье было прервано.

— Ты посмотри только, кто к нам пожаловал, — недовольно сказал Леонака, первым заметив незваного гостя. — Наверное, случилось что-то из ряда вон выходящее, раз твой дядюшка вылез из своего кабинета.

— Кажется, я знаю, почему он пожаловал.

— Догадываюсь, о чем пойдет речь, Джейрд: о том, что и меня беспокоит, только я не смел заговорить об этом. Дядя Эдмонд оказался решительнее.

— Точнее, бесцеремоннее, — холодно поправил Джейрд.

Эдмонд тяжело дышал, на лбу выступил пот, — видно, что прогулка под лучами полуденного солнца была для него сущим наказанием. Совершенно выдохшийся, он сел на скамью, обмахиваясь соломенной шляпой. Леонака, делая вид, что не замечает Эдмонда, сказал Джейрду, что возвращается к рабочим.

— Я несколько раз посылал тебе записки. — Эдмонд, как всегда, взял быка за рога, не удосужившись даже поздороваться с племянником. — Почему ты не приехал ко мне?

— Я был занят.

— Настолько, что не мог выкроить несколько минут?

— Именно так. И мне жаль, что ты, дядюшка, потратил время понапрасну, приехав сюда. Я и сейчас не смогу беседовать с тобой. Работа не ждет.

Эдмонд от возмущения побагровел.

— Не делай вид, что не догадываешься о причине, заставившей тебя разыскивать. Я должен знать, что же ты наконец предпримешь в отношении своей жены.

— Ничего, — спокойно ответил Джейрд. — Надеюсь, мы все обсудили.