Дуплов молча протянул руку к черному шкафу и щелкнул выключателем. В окошке, обрамленном никелированным ободком, медленно погасла красная сигнальная лампочка.

- Рыбак рыбака видит издалека, Елена Павловна, - шутливым тоном ответил инженер, внимательно приглядываясь к никелированному утюгу, стоящему на столе. - А кроме того, - продолжал он уже серьезно, - об этом ученике ремесленного училища говорил мне секретарь нашей комсомольской организации: он к нему уже успел присмотреться. Мастер Гресь тоже поделился своими наблюдениями. И наконец, я получил личное и довольно длинное письмо от директора ремесленного училища, откуда Бурыкин прибыл к нам на практику.

Елена Павловна пожала плечами, словно давая понять, что главный инженер ОКБ волен в данном случае поступать, так, как ему заблагорассудится. За дверьми уже слышались голоса людей, собравшихся на очередное техническое совещание, и продолжать разговор на эту тему было неудобно.

Глава вторая

Это была беспокойная ночь.

Незадолго до того, когда юным практикантам полагалось ложиться спать, разразилась гроза. Могучий ливень барабанил в оконные стекла, озаряемые вспышками молний, а грозовые разряды громыхали так близко, что казалось, какой-то великан сорвал железную крышу и трясет ее в воздухе перед самыми окнами.

Семен первый разделся и, улегшись, укрылся с головой одеялом. Ему очень хотелось остаться одному, все передумать и дать себе отчет в случившемся.

Однако ребята, товарищи по общежитию, не разделяли его настроения. Гроза подействовала на них возбуждающе, и они дурачились, отпуская разные шутки то по поводу молнии, то по поводу грома, и, видимо, не скоро собирались угомониться.

Вообще с товарищами сегодня у Семена получилось не совсем складно. После окончания работы Ваня Быков, Сережа Чердаков и Шурик Пышной окружили его в полутемном коридоре и с нетерпеливым любопытством расспрашивали о том, что именно произошло в кабинете главного инженера. Неужели Дуплов, такой занятой человек, счел нужным сам "отчитывать" мальчика за самовольное изготовление детали, не существующей в чертежах. Семен отмалчивался. А что он миг ответить? Сказать, что знаменитый изобретатель предлагал ему свою дружбу? Подумают, что хвастается! Засмеют! Да и удобно ли говорить такие вещи? Если, предположим, Александр Андреевич узнает об этом, то наверное подумает, что он болтун, не умеет держать язык за зубами. Тут надо все взвесить. Разве рассказать для начала про то, как он обнаружил в кабинете "пожар"? И Семен, постояв немного в нерешительности, произнес:

- Главный инженер говорил со мной относительно предложения. С этой самой планкой. И объяснил, почему предложение не годится.

- Так это и мастер мог объяснить! - недоверчиво вставил Шурик Пышной.

- Ругал за самовольничание? - строгим, не допускающим возражения тоном спросил Степан Кириллин.

- Так это и мастер мог обругать! - снова иронически заметил Шурик.

- Ты что-то хитришь, Семен! - недовольно пробасил Кириллин, заметив смущение товарища.

- Там, в кабинете, произошла такая история... - неуверенно начал Семен. Прикоснулся я рукой к письменному столу, а он горячий. Пол - тоже! Огня нигде нет! А главный инженер объяснил мне, что это... от звука.

- Прямо какие-то чудеса... Выражаясь научно, - фантасмагория. Для чего это понадобилось главному инженеру нагревать свой письменный стол в летнее время и демонстрировать это перед тобой? - хитро улыбаясь, спросил Чердаков.

- Говорю вам, что был горячий! Что же, я врать буду? - обиделся Семен. Обыкновенный стол: деревянный, с красным сукном... а прикоснуться к нему нельзя - жжет.

- Хитришь, Семен! Хитришь и сказки рассказываешь. А положение дела скрываешь. Не хочешь поделиться с товарищами? Разве мы этого не видим? Зря ты загордился. Идемте ребята! Ну его! - Произнес Чердаков, трогаясь с места.

- Да, Семен, ты что-то того, не договариваешь.