Я не представлял и обратился к «интерфейсу». Тот не подкачал.

Конфирмация – обряд первичного родового посвящения и испытания стихией для детей магов. Маг погружается в стихию своего клана, и если та помогает ему освободиться, маг получает возможность совершенствоваться дальше в академии либо с индивидуальным наставником и принять печать клана. Детей магов Воды связывают и бросают в воду, детей магов Земли зарывают по горло в землю, детей магов Воздуха бросают со скалы…

Я сморгнул буквы и поёжился, вспомнив свою «конфирмацию», даже две. Да, пожалуй, Авелла права насчёт несчастных детей. Гореть живьём – то ещё удовольствие.

– Можно подумать, детям Воздуха легче, – опять встряла Талли.

– О, ну их же ловят, – опять улыбнулась Авелла, и опять мне. Впрочем, она тут же посерьёзнела и заговорила уже не таким беззаботным тоном: – На самом деле я хотела принести извинения. Официальные извинения рода Кенса за моего брата, Зована.

Я недоумевающе заморгал, потихоньку проникаясь ужасом от мысли, что за всю беседу не сказал толком ни слова, если не считать имени и попытки солгать насчёт рода. К счастью, в это время принесли еду, и у меня появилось несколько секунд на размышления, пока наш официант расставлял тарелки с золотистыми кусками мяса, ещё шкварчащими.

Что сказать Авелле?! Может, что погода хорошая? Вдруг она тогда опять улыбнётся? Она так прекрасно улыбается… Так, стоп, что она говорит о брате? Какой такой брат?

Авелла была чудом. Ей, казалось, и не нужно было, чтобы я что-то говорил. Она легко прочитала недоумение по моим глазам и улыбнулась смущённо, заправив за ухо прядь волос.

– Зован толкнул вас на рынке, – сказала она. – Он бывает груб и невоздержан…

– Я бы тоже злилась, если бы мой папаша после смерти матушки привёл в дом женщину из клана Воздуха! – Талли поняла, что огрызаться бессмысленно, и попробовала жалить. С тем же результатом: Авелла звонко рассмеялась, благопристойно прикрыв рот ладошкой.

– Да, конечно, это сыграло роль, вы очень проницательны! – Тут она даже удостоила Талли беглого взгляда. – И тем не менее такое поведение непростительно. Зован искренне раскаивается в своём поступке. Мой отец и моя мать уверяют вас в своём полнейшем расположении и приглашают в гости. Мы ужинаем в десять, можете прийти в любой день и взять с собой друга или друзей. Я буду рада видеть такого интересного собеседника.

Исходи последняя фраза из других уст, я бы не задумываясь решил, что меня подкалывают, но Авелла была сама искренность и открытость. К тому же она потянулась ко мне, и я ощутил её прикосновение на своей ладони. Мимолётное. Когда же я опустил взгляд, рядом с моей рукой лежала белая визитная карточка с витиеватой надписью, разобрать которую с ходу у меня не получилось. А когда я вскинул голову, Авелла уже поднималась.

– Большое спасибо за то, что не прогнали, – сказала она, изящно поклонившись сначала мне, потом Талли. – Спасибо за беседу, и надеюсь увидеть вас ещё. Вы ведь поступаете в этом году?

Сам не знаю, что заставило меня ляпнуть: «Да!» Авелла в ответ ещё раз улыбнулась и упорхнула прочь, растворилась в сиянии дня, как бесплотный дух. Прекрасный бесплотный дух.

– В жизни не встречала такой бездарной, искусственной, напыщенной куклы, – процедила сквозь зубы Талли.

Натсэ, которая за всё время разговора никак себя не проявила, молча подняла кружку и сделала хороший глоток. Так, будто полностью соглашалась со словами Талли.

Талли хотела было ещё что-то сказать, но тут во второй раз за день у меня над ухом раздалось:

– Партрэт! Мыдалйон.