Сзади послышался собачий вой, полный бессильной злобы.

«Очень хорошо! — подумал Токло. — Значит, все-таки сбились со следа».

Медвежата бежали, пока вой не стих вдали, а потом выбрались из ручья и отряхнулись от воды. Они стояли на дне ущелья с крутыми скалистыми склонами. Раненый медвежонок тяжело дышал, голова его склонилась к самой земле, кровь еще сильнее хлестала из плеча. Токло понял, что бежать дальше он не сможет.

Он огляделся по сторонам и заметил черное отверстие, зиявшее на одном из склонов ущелья. В пещеру вела узкая каменистая дорожка. Токло подтолкнул раненого к тропинке и почти втащил его наверх, всю дорогу подталкивая носом. Черная дыра оказалась входом в тесную пещерку с песчаным полом, где с трудом могли разместиться двое медвежат.

Раненый ввалился внутрь и рухнул на пол, бока его мучительно вздымались и опадали.

Токло задержался у входа, прислушиваясь. Все оставалось спокойно, не было слышно ни плосколицых, ни собак, ни сухого щелканья страшных палок. Кажется, они в безопасности! Впрочем, Токло и так был бы в безопасности, если б не этот безмозглый медвежонок! И как его только угораздило вывести собак и плосколицых прямо на куст, в котором сидел Токло?

Токло свирепо повернулся к раненому и зарычал:

— О чем ты думал? Ты что, не знаешь, что от плосколицых нужно держаться подальше? Или у тебя нос зарос землей, и ты не почувствовал их запах?

Медвежонок зарылся носом в лапы и задрожал.

— В чем дело? — рявкнул Токло. — Может быть, они продырявили тебе язык своими металлическими палками?

Медвежонок крепко зажмурился и ничего не ответил.

— Отлично, — процедил Токло, выходя из пещеры. — Спасибо, я знаю, что чуть не погиб, спасая тебя. Не беспокойся, это пустяки. На здоровье.

Он взобрался на вершину высокой скалы, где среди голых камней и колючих кустов росло несколько пушистых желтых одуванчиков. В животе у него снова заурчало от голода, и Токло с жадностью набросился на цветы. Солнце еще не прошло до середины неба, так что если он как следует подкрепится, то может до наступления темноты добраться до другого края долины.

И тут он почувствовал запах кролика. Токло замер и весь превратился в нюх, а потом медленно пошел к пучку сухих веток, со временем обещавших превратиться в густой зеленый куст. Он был на расстоянии вытянутой лапы от куста, когда оттуда вдруг выскочил пушистый комок бурого меха.

Токло прыгнул.

Есть! Когти его вонзились в мягкую плоть, он схватил кролика зубами и бешено затряс, пока не убедился, что зверек уже мертв. Тогда он с жадностью оторвал огромный кусок теплого мяса и проглотил его целиком, урча от наслаждения.

Внезапно перед глазами его встал тощий медвежонок, валявшийся в луже крови на полу пещеры.

— Я ничего ему не должен, — сказал он себе. — Он едва не убил меня.

И все-таки этот медвежонок чем-то напоминал ему Тоби, он был такой же слабый, измученный и несчастный… только теперь Токло мог поделиться с ним едой.

Он со вздохом взял в зубы кролика и поволок его к краю утеса. Теплое тельце билось о его лапы, когда он спускался по каменистой тропике в пещеру.

— Я нашел еду, — пробурчал он, бросая кролика возле медвежонка.

Но тот повернулся к Токло спиной и ничего не сказал.

— Ладно, как хочешь, — хмыкнул Токло. — Мне больше достанется.

«Что за странный медвежонок? — подумал он про себя. — Тоби хоть разговаривал!»

Токло откусил огромный кусок кролика и начал жевать. Он хотел доесть все до конца, но тут взгляд его упал на торчащие ребра медвежонка, выпиравшие из-под жидкого меха.