— Отдыхайте, Мария Дмитриевна, — сказал на прощание Серебряков.

— Вам тоже хорошо провести вечер, Денис Игоревич, — отозвалась я, захлопывая дверцу.

— Все в порядке? — поинтересовался Василий, выруливая на проезжую часть. — Вы пробыли в ресторане совсем немного…

— А мне больше и не надо, — я выдавила улыбку. — И да, со мной все в порядке…— сказала, и вместе с этим в носу вновь защипало от слез.

Да кого я обманываю? У меня ни черта не в порядке! И уже, похоже, не будет… Вот только я совершенно, совершенно не знаю, что мне с этим делать!..

Я слышала, как вернулся Серебряков, еще не было и полуночи. Сама я тоже еще не спала, лежала с выключенным светом и смотрела в одну точку, вновь и вновь переживая те несколько часов, что провела на корпоративе. Плакать уже не хотелось, это желание сменила апатия и чувство безысходности. Лишь когда заметила в окне отблеск фар заезжающей во двор машины, а через несколько минут услышала на лестнице шаги — сердце забилось сильнее, даже в груди стало больно. Потом же мне почудилось, что Серебряков остановился около моей двери, и я вжалась лицом в подушку, боясь вздохнуть. И только когда шаги снова стали удаляться, откинулась обратно на спину.

Я боялась наступления утра, которое должно было непременно принести встречу с Серебряковым, но неожиданно получила отсрочку: тот встал ни свет ни заря и сам поехал забирать Варвару от бабушки. Они вернулись после обеда, и Варя тут же завладела всеобщим вниманием, Серебряков же исчез у себя в мансарде.

Ближайшие дни мы почти не виделись, старательно избегая друг друга. Когда я поняла, что он тоже не ищет встреч со мной, испытала странное чувство: облегчение с налетом горечи.

Я честно пыталась жить как раньше, до того злосчастного вечера. Привычные ежедневные действия создавали иллюзию, что ничего такого, на самом деле, и не было. Днем, особенно в отсутствие отца Вари, у меня это получалось неплохо, тяжелее становилось с наступлением вечера. Серебряков еще чаще стал задерживаться на работе, возвращался, когда дом погружался в сон. Я же против воли ждала его прихода, и лишь когда хлопала дверь его комнаты, мои нервы слегка отпускало. И только в такие минуты ночного одиночества я признавалась себе, что эта игра в безразличие страшно выматывала. Я все больше чувствовала себя разбитой, становилась дерганой и нервной. Один раз даже накричала на ученика в школе, что никогда себе раньше не позволяла, а потом еще, было дело, и на Варе сорвалась. С ней мы, конечно, быстро помирились, но перед самой собой мне было очень стыдно.

— Вы не заболели, Маша? — спросила однажды Нина. — Какая-то вы бледная в последнее время, осунувшаяся…

— Правда? А я и не заметила, — неприятно было осознавать, что уже и окружающие видят мое состояние. — Наверное, усталость сказывается, осень…

— Так вы витамины какие попейте, а еще лучше к врачу сходите, пусть осмотрит, вдруг гемоглобин понизился, — посоветовала домработница. — С этим, знаете ли, не шутят…

— Ничего, через неделю уже каникулы, там отдохну немного, — ответила я с полуулыбкой.

— И к врачу сходите, — повторила Нина, а затем, усмехнувшись, покачала головой: — Кто бы мог подумать, уже и октябрь заканчивается… А у Варюши день рождения скоро, нужно будет подумать, что ей подарить и какой торт испечь. Если, конечно, Денис Игоревич не захочет заказать для нее в какой-нибудь кондитерской… Я-то не умею всякие фигурки делать или цветы из мастики этой, больше по старинке украшаю: орешки, фрукты… А дети любят все это яркое, с героями из мультиков…

— А что вам мешает испечь торт в любом случае? — предложила я.