С Серебряковым в следующий раз мы столкнулись в кухне: он уже допил свой кофе и собирался уходить, я же только вошла туда.

— Буду сегодня поздно, Мария Дмитриевна, — произнес он, даже не глядя в мою сторону. — А завтра выезжаю в пять утра, поэтому попрощайтесь с Варей от меня…

Его сухой тон вкупе с «Марией Дмитриевной» были точно та соль, которую щедро сыпанули на мою рану.

— Так вы на своей машине, не на самолете, Денис Игоревич? — обеспокоенно поинтересовалась Нина.

— На машине, — кивнул Серебряков и направился прочь, правда, успев бросить на прощание: — До свидания всем. Может, тоже до пятницы не увидимся.

— С богом, Денис Игоревич, — вздохнула Нина и посмотрела уже на меня. — А вы почему какая-то грустная? Случилось чего?

— Нет, — я вымучено улыбнулась. — Просто не выспалась. Что-то голова всю ночь болела. Не надо было вчера столько шампанского пить.

— Так, может, таблеточку?

— Я уже выпила, Нина, спасибо…

— Торт еще остался? — с этим вопрос в кухню влетела взъерошенная Варя. К груди она прижимала Смоки, которая активно сопротивлялась такой несвободе.

— Ты чего в такую рань встала, красавица? — спросила у нее Нина. — Каникулы ж еще… И кошку отпусти. Пусть бегает.

— Вдруг вы весь торт съели, — ответила Варвара, но котенка на пол поставила.

— Не съели, — заверила ее я. — Там еще почти половина…

— Вот это совсем другое дело, — Варвара довольно потерла руки и облизнулась. — Давайте мне его.

— Вначале каша! — категорично заявила Нина, и Варин нос тут же сморщился.

Я улыбнулась с грустью: мне очень будет не хватать общения с моей воспитанницей. Конечно, я останусь ее учительницей, и мы будем видеться в школе, но близость, которая существует сейчас, может пропасть… Только бы Варя не сильно переживала о моем уходе. А ведь, зная ее характер, она может обидеться…

— А мы сегодня идем к врачу, помнишь? — сделав голос бодрым, спросила я. — И, может, тебе даже снимут гипс.

— Ура! — закричала Варя. — Скорей бы!

— Но вначале каша, — повторила Нина, ставя перед ней тарелку с гречкой.

Варварина мечта сбылась: ее рука наконец получила свободу. Поэтому весь вечер она пыталась ее занять: рисовала, собирала пазлы, прыгала на скакалке и, конечно же, играла со Смоки. Я же беспрестанно думала о том, что нам скоро придется расстаться, но главное, как ей об этом лучше сообщить: заранее, то есть сейчас, или же перед самым уходом?..

Ну а когда я оставалась наедине с собой, в мысли и воспоминания проникал еще и Серебряков. Иногда казалось, что я схожу с ума, так они изматывали меня, бередили сердце и разрывали на клочки душу. Была минута, когда я хотела позвонить кому-то из подруг, поделиться, выплакаться, спросить совета. Но не сделала это: поняла, что наперед знаю, что услышу от каждой из них. Приземленная Полина точно обзовет меня дурой и скажет, что нужно не сбегать, а наоборот брать Серебрякова в оборот и чуть ли не завтра тащить в ЗАГС, а уж разобраться со всем остальным можно и позже. Скептик-Даша, наоборот, может подлить масла в огонь и тоже окрестить дурой, только уже из-за того, что я повелась на эмоции и допустила такую ситуацию. Ну а Марина… Марина сейчас находится в состоянии розовой влюбленности и подготовке к свадьбе, поэтому и мир для нее окрашен только в радужные цвета. В общем, дружеские разговоры я оставила на потом, когда сердце чуть успокоится.