Вся группа собралась у родника, для меня оставили ужин, который я сразу начала есть. Все смотрели на меня с надеждой и сначала обрадовались моему появлению, но выражение моего лица быстро испортило всем настроение. Даже Мрачный стал больше соответствовать своему нику.

Что им сказать? Что я провалилась? Что ничего не получится? Что выхода отсюда нет, а есть только вход? Стоп. В голове что-то мелькнуло. Вот оно. По молодости лет мы со Стаськой часто к её бабушке ездили, она жила на Стачек прямо у метро Автово.

Мы там частенько экономили деньги, входя в метро через выход. Там это не так сложно сделать. Нужно только подгадать время, когда никто не смотрит, или внагляк перепрыгнуть автоматы и бежать сломя голову в надежде на то, что бегать за двумя девчонками-малолетками никто не будет. Всегда срабатывало, но один раз какой-то принципиальный парень за нами погнался.

Повезло, что поезд стоял у перрона, и прямо за нами двери вагонов закрылись, а поезд сразу тронулся. Мы тогда только ближе к Техноложке отдышались. Смеху потом было, Стаська ещё дня три строила мне рожи, пытаясь пародировать разочарованного преследователя. Всегда с успехом.

В том возрасте мы хихикали по поводу и без повода. Хорошее было время. Сейчас та история подсказала мне мысль, что мы можем сделать нечто в этом роде. То есть плыть не от пиратов, а навстречу им. Как я раньше об этом не подумала? Ведь всё просто.

— Народ, в план придётся внести изменения. Я осмотрела все рифы вокруг и выход здесь только один. Он же вход. Уплыть можно только через тот проход в рифах, по которому приплывают пираты. Это мы и сделаем.

Меня явно не поняли, Мрачный помрачнел ещё больше:

— Ты предлагаешь плыть им навстречу? То есть просто сдаться?

— И да, и нет. Мы поплывём им навстречу, но они об этом не узнают. Мы сделаем это загодя.

— Ты предлагаешь нам уплыть в момент, когда мы увидим паруса на горизонте? Но у них наверняка есть вперёдсмотрящий, и у него могут быть магические штучки, с помощью которых они нас увидят даже издали.

— Нет. Я предлагаю уплыть до того. Время их прибытия мы знаем, плюс-минус день. Будем уплывать рано утром все три дня. Эту дорогу я уже знаю, там полно тупичков, в которых мы легко затеряемся. На всякий случай можно замаскироваться так, чтобы наши головы, торчащие из воды, выглядели издали как рифы. Та же кора.

— Ой, это я умею, я брату камуфляж шила. Он играть любит в реале. Они там бегают и друг в друга краской стреляют. Не помню, как это называется. Мокрая кора, в самом деле, по цвету подойдёт, можно на неё ещё будет прикрепить те ракушки, которых на рифах кучи. Не отличить будет, даже если рядом стоять. Правда, мы все на волнах качаться будем

— Молодец, Оля. Ты этим и займёшься. Остальные помогут.

Я так резко перешла от отчаяния к уверенности в успехе, что забыла обо всём плохом. Команда — это всё же сила.

— Командир, а почему ты тогда пришла с таким выражением лица? Краше в гроб кладут.

— Если честно, то я это придумала только сейчас и здесь. За день я так устала шариться среди рифов, искать проход и постепенно терять надежду, что сюда пришла совершенно без сил и без идей. Но здесь, среди вас, почувствовала вашу поддержку и решение сразу нашлось.

Не говорить же ему, что это глядя на него я испытываю нечто, что заставляет чаще биться сердце. Кровь, правда, приливает не только и не столько к мозгу, но и ему достаётся, иначе как объяснить то, что я вдруг стала такой умной?

Съела я всё до крошки, и мы ещё час обсуждали подробности новой версии плана. И хоть обсуждение состояло в основном только в многократном повторении того, что уже было сказано, всё это было здорово и правильно.