— Не совсем так. Они в него сами попали. Я их уже такими во дворе нашего дома нашел.

— Ты купил у Афанасия часть дома?

— Нет, я нормальный. Афоня когда-нибудь свой дом все же взорвет. Ненадежное вложение. Нет, я у него живу по-приятельски, но за деньги.

— Ну-ну. И зачем ты сдался красным?

— Черт их знает. Может, это не я, а Афоня.

— Нет. Надо рехнуться, чтобы на мага Афанасия наехать. И уровней лишишься, и вся Столица потом год кости перемывать будет. Прохоров в герои анекдотов не стремится.

— Тогда не знаю. Хочу продать. У вас с ними война была.

— Мне это особо не нужно, но все же куплю. Должок у меня перед тобой.

— Да ну. Вот не знал. Это как?

— Навел я на тебя как-то недавно ФСБ. Не говори ничего, все и так ясно. Но если уж очень доставать будут, скажи мне. Помогу.

— Пока все в пределах разумного, но спасибо, — мало ли что, а Ветераны серьезное влияние имеют и здесь, и там. — В свою очередь готов помочь, если что-нибудь или кого-нибудь нужно будет в Столице найти. Или рядом.

— Ты у меня и так в числе нужных. Давай о деле. Тысячу за них тебе дам.

— Продано.

— Шустрый. Это хорошо. Но что с ними делать ума не приложу.

— Ребята на посту их хотели в сортир определить, Афоня хотел в канализацию. Можно фонтан заказать. Писающий мальчик.

— А кто из них мальчик?

— Из них — никто, они будут теми, на кого этот мальчик…

— Понял. Смешно. Ладно, иди, у меня дел полно. К казначею за деньгами зайди. Свободен.

— Слушаюсь. Черт. Армию вспомнил. Спасибо, до встречи.

На другой день случилось страшное. Афанасий надел чистый костюм. Событие это так поразило мир, что даже солнце испуганно скрылось за тучами. Что-то будет и, зная Афанасия, мир решил, что хорошего ему ничего не светит, что, собственно, тут же и подтвердилось. Соседи, увидевшие его на улице, в ужасе бросились по домам, закрыли ставни, погасили все светильники и печи, заперли двери и массово устремились целыми семьями в храмы. Вела их туда слабая надежда на то, что грядущая катастрофа не сильно повредит наиболее защищенные здания Столицы.

Шерлока катаклизм застал в момент, когда он возвращался из ночного. Сначала этот термин, который директивным методом ввела в их семейный обиход Милена, слегка коробил сыщика, но потом, признав его краткость и верность по существу, он смирился. Куда бы он делся.

Потрясение от вида Афанасия, которого он и узнал только потому, что тот вышел из своего дома, было настолько сильным, что сыщик застыл и не смог ничего сказать, когда рассеянный и забывчивый маг, задумчиво разглядывая камни на мостовой, прошел мимо детектива.

— Стой, гад, — сыщика толкнул прохожий, один из тех соседей, кто, испугавшись, стремился побыстрее убраться подальше. Придя в себя, сыщик бросился преследовать мага.

— Стой, сволочь. Зачем ты убил Афанасия, где ты спрятал его тело, и как ты смог принять его облик?

— А, это ты. Чего разорался? Я по делам.

— Все равно не верю. Где Афоня?

— Что ты пил в ночном? Иди домой, балбес, тебя Милена ждет.

— Не пойду. Немедленно расскажи, что происходит. Да ты полгорода распугал своим видом.

— Ага, а я Милене говорил, что этот костюм уродский и неудобно в нем, жмет везде.

— Ах, это Милена тебя достала, а я то испугался. Так это все же ты? И куда тебя так нарядили?

— В гильдию магов, меня маг Рош просил зайти.

— Врешь. Теперь точно врешь.