— Как именно? — поинтересовался Фрэнк.

— Избавляя мир от греха. Для этой цели они пользовались всем, что под руку подвернется, включая мечи, ножи, копья, арбалеты и катапульты. Надо радоваться, что у них не было ядерной бомбы.

— Они что, убивали людей? — не поверила Энни. Брови Стерна насмешливо взмыли вверх, но он промолчал и затянулся сигаретой.

— Они карали грешников. Они были рукой Господа. Выполняли свой религиозный долг — убивали всех, кто не принадлежал к их течению. Потому что именно так опознают грешников — не таких, как ты, надо убить и очистить землю.

— Господи! — не сдержался Фрэнк.

— Вот именно.

Скорчив серьезное лицо, Стерн склонился над чемоданом, исполнявшим роль кофейного столика, схватил Энни за запястье и злобным шепотом, с нелепым, якобы чешским акцентом прошептал:

— Да будет проклят тот, кто не обнажит свой меч на врагов Христа! Нет жалости сатане! Нет прощения злу! Так сказал Ян Жижка!

— Ух ты. — Энни отдернула руку и потерла запястье.

— А те, вторые? — спросил Фрэнк. Стерн, казалось, не сразу понял вопрос.

— А, «Объединенное человечество»… Они другие.

— Ты же сказал, что они похожи.

— Ну да. Только между ними пятьсот лет истории плюс психологические различия. Средневековая Прага и Санта-Моника времен Великой депрессии все-таки разные вещи.

— По-моему, не должно быть никакого сходства, — заявил Дейли.

— По-моему, тоже, — поддакнула Энни.

— «Объединенное человечество» возникло в начале тридцатых. Лидером у них был некий Артур Белл, создатель теории заговора — про «тайных правителей» и «международных банкиров».

— Ясно, — хмыкнул Фрэнк, — бедные евреи, нет им покоя.

Стерн рассмеялся:

— Да, тот еще антисемит. Как и табориты, он эксплуатировал царство Божие. Только ему утопия виделась изобилием кондиционеров.

Энни захихикала.

— Хотя основная идея та же самая. Он предсказывал естественный катаклизм, который закончится мировой войной, — таким образом погибнет большая часть населения Земли. Благодаря этому начнется Новый Век, он же царство Божие, он же рай на земле. У каждого будут бесплатный кондиционер, дом за двадцать пять тысяч долларов — тогда это были огромные деньги — и трехчасовой рабочий день, если ты не хочешь выйти в отставку. В таком случае тебе будут платить пенсию.

— Меня устраивает, — хмыкнул Фрэнк.

— Это многих устраивало. Белл быстро разбогател.

— То есть фактически у Яна Жижки и этого Артура была одна и та же мечта.

— Вот именно. Только этой мечтой заразились от них миллионы других людей. Одной и той же кровавой мечтой. Еще чаю хотите?

— Да, — кивнул Фрэнк, — спасибо.

Стерн наполнил его кружку и повернулся к Энни:

— Ну, что стряслось?

— А? — не сообразила она.

— В любви ты мне по телефону признаться не пожелала… Над чем вы работаете вместе?

— Ax да, — кивнула Энни. — Над… этим. — Она обернулась к Фрэнку, и ей почти удалось стрельнуть глазами — насколько на это вообще способен микробиолог. Так или иначе, намек он понял.

Фрэнк прокашлялся.

— Нас интересует «Храм Света».

Стерн молча откинулся в кресле и перевел на Энни взгляд человека, которому пытаются впарить «Ролекс» за полсотни.

— Что это значит?

— А в чем дело? — недоуменно спросила Энни.