— Какие? — спросил Фрэнк.

— Ерунда, ребячество. Обычные оскорбления, на что хватило фантазии. Один из них «голубой» — ну ему и прислали гомофобскую дрянь. Мой научный руководитель — чернокожий. Тоже понятно.

— И подписано твоим именем?

— Нет, подписались они «Белый мститель», но имени и не требовалось. Письмо послали с моего домашнего компьютера, и полиции ничего не стоило это отследить.

— Как им это удалось? — поинтересовался Фрэнк.

— Проще простого: вломились в квартиру, когда меня не было.

— Какой ужас! — воскликнула Энни.

— Меня арестовали, — продолжал Стерн. — Чуть до суда не дошло! Представляете?

— Как ты выкрутился? — спросил Фрэнк.

— Они облажались, — рассмеялся Стерн. — Когда ушли письма, я вел семинар. Прямо в заголовке: вторник, два пятнадцать. Я не мог их тогда послать.

— И что?

— Да ничего. Полиция связалась с их юристами, и знаете, что они сказали? Что я совсем сбрендил и собаку свою, наверное, сам отравил. И еще: «Может, он переставил часы на компьютере». Это, кончено, несложно, я бы мог, только зачем? Проще послать письма через анонимный сервер, никто бы меня днем с огнем не нашел!

— И на этом все закончилось?

— Нет, — покачал головой Стерн, — так продолжалось несколько месяцев. Они сходили на почту и заполнили заявку на перемену адреса. В результате я остался без почтового адреса, а на мои кредитные карты начали заказывать всякую дрянь.

— Какую?

— Порнографию. Химикаты — составляющие наркотиков. Тысячедолларовые счета за секс по телефону. Подписки на журналы для педофилов и газету «Церковь Горы».

— Что еще за «Церковь Горы»? — спросила Энни.

— Нацисты. Короче, я оказался на заметке у всех правоохранительных служб, не исключая таможню и управление по борьбе с оборотом наркотиков.

Энни закатила глаза.

— Потом они подали в суд и обвинили меня в клевете.

— В какой клевете?! — удивился Фрэнк.

— Какая разница? Им это по карману, а я едва выкрутился.

— А потом?

— Потом всё. Закончилось.

— Закончилось? — повторила Энни.

— Да, как ни в чем не бывало. Меня припугнули — и перешли к более важным делам.

— Господи, — прошептал Фрэнк.

— Вот я и страдаю паранойей, — объяснил Стерн. — Стоило вставить Соланжа в газету, как появились вы с расспросами.

— Теперь понятно, — кивнул Фрэнк.

— Я заварю еще чаю, — заявила Энни и ушла с чайником на кухню.

— Знаешь, — сказал Стерн, — они не пытались меня убить.

— Ну что ж, дело наживное.

— Если бы я представлял для них хоть малейшую угрозу, они и перед этим бы не остановились.

— Ты так думаешь?

— Уверен. Я вот о чем: я не знаю, что вы с Энни затеяли…

Фрэнк открыл было рот, но Стерн не дал себя перебить:

— И знать не хочу. Будь осторожнее. Хотя бы ради Энни.

— Не волнуйся, — ответил Фрэнк. — Я тоже к ней привязался. Ты очень поможешь, если поделишься информацией.

— Какой? Что тебя интересует? — развел руками Стерн.