— А если предположить, что они были друзьями? Старыми, добрыми приятелями, например? Разве у великих нет друзей и одноклассников? Тогда, кстати, вполне возможно, что это с Москвиным фотографии прежде были на той странице в альбоме…

— Фотографии фотографиями, но деловые отношения такого рода, как правило, дружбе не способствуют.

Леха еще немного посопел, залпом допил вино и снова наполнил наши бокалы, почти не глядя, но точно, как заправский пьяница. Я отломила еще один кусочек котлеты и отправила его в рот.

— Вот если что-то в системе «покупатель-продавец» вдруг разладилось… — Челюсти мои двигались медленно, как у засыпающего суслика. — Если разладилось… Тогда все это выглядит очень логично. Москвин пришел прояснить отношения, расставить точки над "и". Бирюкову могло показаться, что ему мало платят. Или, наоборот, он мог напиться и впасть в депрессию по поводу своей загубленной творческой судьбы, в смысле: ну их на фиг эти деньги, пусть зато все узнают, какой гигант драматургии Вадим Петрович Бирюков!

— То есть ты думаешь, что он хотел разорвать с Москвиным отношения или даже пытался его шантажировать?

— А почему нет?

— Потому… — Леха нравоучительно, но как-то не очень уверенно потряс указательным пальцем, — что все это запросто может оказаться нашими с тобой домыслами. Москвин действительно имя и фигура, а мы вот так легко и непринужденно бросаемся достаточно серьезными, но бездоказательными обвинениями… А что, если бабушка в тот день смотрела не НТВ, а ОРТ? И все!

Все рассыпается, как карточный домик! — Но пьесы-то в файле «arhiv» остаются!

— А может, Бирюков — маньяк? Может, у него прикол такой — чужие пьесы в «Word» переписывать? Мы, между прочим, там и Шекспира нашли в режиме «показывать исправления на экране». Так что же, «Гамлета» тоже Вадим Петрович написал?

Я резко встала, взяла свою тарелку и чуть ли не швырнула ее в раковину.

Скептицизм и обидное здравомыслие Митрошкина раздражали несказанно.

— Ну, значит, и давай так сидеть! — Голос мой задрожал и сорвался. — Давай сидеть и закрывать глаза на то, что у Москвина мог быть мотив для убийства Бирюкова! В конце концов, он вполне мог оказаться тем человеком, который пытался оказать Вадиму Петровичу первую помощь и почти наверняка что-то видел или слышал! Давай, давай сидеть и трескать салат, за рецепт которого цезарь Борджа вместе с Екатериной Медичи по полцарства бы отвалили!

— А ты что так кипятишься? — глумливо заметил Леха, невинно хлопая глазами. — Ты, как я понял, вообще уезжаешь? Вон и чемоданчики уже собрала!

Я-то еще могу здесь в Москве посидеть и мозгами пораскинуть. У меня время есть.

Да и знакомый, кстати, один, которого можно о господине Москвине порасспрашивать…

— Знакомый? Что за знакомый?

— Да тебе-то какая разница?.. Ты давай упаковывай чашки, ложки, тарелки… Что там еще не сложила?

— Леша, — я вернулась за стол и с детсадовской покорностью сложила руки на коленях, — Леша, я остаюсь, если ты обещаешь познакомить меня с этим своим знакомым. Насчет него ты ведь не врешь, надеюсь?

— Я когда-нибудь тебе врал? — начал было он с просто-таки пузырящимся на губах благородным возмущением и осекся, опустив глаза в пол.

На следующий день в десять утра мы встретились на «Таганской». Когда я приехала, Леха уже слонялся возле лотка с газетами и сосредоточенно курил, выпуская в морозный воздух струйки светлого сигаретного дыма. Нравоучения .