Огня!" — и начнет в ужасе рвать на себе волосы!

— Может, хватит? — Я посмотрела на Леху мрачно и осуждающе. — Чего ты тут раскудахтался? Есть у тебя другой вариант — предлагай! Нет — иди и молчи.

— «Иди и молчи»? — Он снова покраснел равномерно, исключая лишь поганисто-белый кончик носа. — Ты хоть понимаешь, что завтра, возможно, встретишься с настоящим убийцей?! Если он действительно убил Вадима Петровича, то и с тобой у него, можешь мне поверить, не заржавеет! Куда ты лезешь — подумай!

— Да тебе-то какая разница? То тебе не нравится, что я из Москвы собираюсь уезжать, то к Москвину меня не пускаешь… Ты что, деньги в меня вложил, как в скаковую лошадь, и боишься, как бы я раньше времени не сошла с дистанции?

— Естественно, деньги! — Напарничек нервным движением ослабил свое светлое кашне. — Одних котлет на тебя сколько пошло, хотя ты и утверждала, что есть не будешь!

— Леш, я сейчас не настроена шутить.

— А если серьезно… Если серьезно…

Я уже знала, что он сейчас скажет. И хотя своим любимым мужчиной по-прежнему считала Пашкова, уже почти хотела, чтобы он это произнес. Может быть, для того, чтобы почувствовать себя красивой и желанной. Вспомнить, что и меня можно любить, а не только терзать и гонять…

Леха стоял передо мной красный и злой, как сто индейцев. Уши его едва не шевелились от ярости, на щеках тяжело перекатывались желваки. Он был выше меня сантиметров, наверное, на пятнадцать и совершенно не походил на Пашкова.

— Ну, так что же, «если серьезно»? — спросила я несколько более издевательски, чем собиралась.

— А то, — рявкнул он, глядя куда-то поверх моего плеча, — что ты лезешь в дерьмовую историю и меня за собой тащишь. Бородин сказал, что всем бошки открутит — он и открутит! А мне моя башка вообще-то дорога…

Это было совсем не то, что я ожидала услышать. Напротив — то, чего я не хотела бы слышать ни при каких обстоятельствах!

— Так, значит, ты не из-за меня? Из-за себя? — почти против воли вырвалось из моего горла. Я поперхнулась и, рывком поправив на плече сумочку, быстро зашагала к метро. Леха за мной не побежал…

Все утро следующего дня я провела в тяжких раздумьях. А если уж быть совсем честной, то просто тряслась от страха. То, что Москвин — убийца, казалось весьма вероятным. И меня он может прихлопнуть, как надоедливую осеннюю муху, бьющуюся в стекло. Правда, о нашем рандеву на даче знали Владимир Макарович и Леха: оставалось надеяться, что до милиции слух о моем исчезновении все-таки дойдет. Но это весьма слабо утешало. К тому же дедушка Пеев наверняка уже на следующее утро забыл о моем существовании, а Леха… Леха — тот просто побоится попасть в историю и не захочет рисковать своей драгоценной башкой.

Время летело на удивление быстро.