Я откинулся на спинку скамьи, покачиваясь вместе с окружающей меня водой и наблюдая, как фонтан сплетает из света и извилистых нитей воздушных бусинок причудливые объемные узоры — живые, беспрестанно меняющиеся. Это напоминало мне информацию, проходящую сквозь тело обособленной реальности. Дэрик не знал, что Черный рынок покушается на его голову — Рынок так устраивало. Убить члена правления синдиката и Конгресса — это вам не блоху раздавить. Я разузнал и рассказал все Службе Безопасности Центавра, и из-за этого им стало гораздо труднее закончить начатое. Но они закончат в любом случае, чего бы это ни стоило, если я не приведу веских доказательств в пользу обратного. А если не смогу, то стану трупом раньше Дэрика.

 — Твоя очередь. — Голос Правителя как бы слегка подтолкнул меня. И я не смог вспомнить, чтобы я когда-нибудь видел выражение лица более испуганное, чем его улыбка.

 Я спросил себя, почему мне так трудно дышать: из-за моего костюма или из-за выражения его глаз.

 — Я пришел, чтобы заключить сделку.

 До этой секунды я не был уверен, какие слова вылетят из моего рта. Но, услышав их, я понял, что решение было у меня в руках еще днем, когда я вышел из офиса Элнер. И хотя я спал все это время, мой мозг собирал фрагменты в единую картинку. И теперь то, что я услышал, поставило последний кусочек мозаики на свое место. Внезапно план действий раскрылся передо мной — ясный, четкий; а мысль стала такой же отточенной, как лезвие ножа у меня под горлом. Выбора не было. Я лишь надеялся, что смогу убедить Рынок, не посвящая его во все детали, что выбора нет и у них.

 Правитель все так же наблюдал за мной, ждал; тело его плавно покачивалось в медленно текущей воде.

 — Итак? — сказал он.

 — Центавр хочет, чтобы Дэрик жил… — Я секунду помедлил, собираясь с мыслями. Аргентайн тоже. Я сказал самому себе, что мои мысли на этот счет значения не имеют: бизнес есть бизнес, как говорил Брэди.

 — К их сожалению, — пробурчал Правитель, — мы никогда не нарушаем своих обещаний.

 — Но решающее голосование по дерегуляции еще не состоялось.

 — Да. Но дерегуляция будет одобрена. Несмотря на наши усилия. Соджонер Страйгер влиятельнее нас. Мы не можем позволить себе сильно высовываться.

 — Он же командирская марионетка. Влияние Страйгера идет от них. Но он хочет занять вакансию в Совете, кандидатом на которую — леди Элнер. И, если дерегуляция пройдет, он и должность получит. Тогда, перестав быть марионеткой, Страйгер начнет играть роль Бога во плоти.

 Правитель слегка нахмурился, и взгляд его снова стал рассеянным, когда он выслушивал сообщения с того конца провода.

 — Интересно. Но едва ли нас касается.

 — Вы не… — у меня вдруг сорвался голос. Я сглотнул слюну и начал снова: — Ваши дороги расходятся. Страйгер хочет использовать дерегуляцию, а с ней — и власть, чтобы раздавить людей — таких, как вы и я. Сейчас легионеры вас почти не трогают. Но что, если, оказавшись в Совете, Страйгер произведет на них то же впечатление, как и на всех остальных? Даже шеф безопасности Центавра считает, что Страйгер — темная лошадка.

 Правитель помрачнел.

 Я нажал, почувствовав, что в нем зашевелилось сомнение:

 — Думаю, что Страйгера еще можно остановить и провалить дерегуляцию. Выставить Страйгера в невыгодном свете — и он не сможет перетянуть голоса.