— Так вы хотели этого, — произнес я как очевидное, а не как вопрос. — Вы не боялись исчезнуть?

 — А вы не боялись последствий, отдавшись во власть Страйгера?

 — Да, чертовски боялся.

 Элнер рассмеялась:

 — Я тоже чертовски боялась. Но, Кот, кто-то сравнил процесс усиления человеческого мозга с выливанием голубой краски в ведро, потом ведра — в бочку, а бочки в море. Но вот это ведро краски сохраняет в море свою форму — не важно, как перемешиваются молекулы в море, как они рассеиваются. Понимаете, Кот, Божья тварь ею и останется. И я думаю, что это просто приспосабливание, возможно, даже ключ к нашему выживанию как рода — то, что мы живем как части систем, нами же созданных: как клетки, как органы… и, я надеюсь, как души. Каждый живет по своим способностям. Потому что мы уже вступили в трансформацию — нравится нам это или нет. Развитие — это всегда такой процесс, который оставляет что-то позади. Каждое наше решение, наш выбор означает, что мы вынуждены от чего-то отказываться, дабы жертвовать тем, что нашему выбору не соответствует.

 — И никаких сомнений?

 — О! — Элнер через силу улыбнулась. — Немного жаль. Фантомные боли по моему потерянному телу. Мне сказали, что они усилятся, но со временем пройдут, — когда прошлое исчезнет. Но сейчас я — это мои воспоминания, и больше ничего, поэтому даже сожаления для меня — драгоценности.

 Меня охватило такое сильное разочарование, что я даже не мог говорить. Я пришел сюда, чтобы увидеть Элнер — живую женщину, человека, с которым и для которого я через столько прошел; увидеть ее еще раз, прежде чем наркотики перестанут действовать и я потеряю способность видеть ее по-настоящему: ее мозг, ее душу. Но из-за этих проклятых седативов я проспал целых три дня моей жизни. Я пропустил Элнер, и теперь у меня уже никогда не будет другого шанса.

 — Ну а вы? — спросила Элнер мою спину.

 — Мерзко себя чувствую. Правда мерзко.

 — Вы злитесь?

 Я покачал головой.

 — Тогда — разочарованы?

 Я пожал плечами.

 — Боитесь меня?

 Я повернулся к ней лицом.

 — Нет. Я не знаю, — хрипло и резко сказал я. — Я не знаю, как чувствовать, поскольку не знаю, кто вы теперь.

 — Тогда, возможно, вы чувствуете себя так, как я во время нашей первой встречи, — мягко произнесла Элнер.

 — Я просто хотел бы, чтобы вы сказали мне. Чтобы я мог подготовиться.

 — Похоже, мы оба храним в себе болезненные секреты, — слегка упрекнула меня Элнер. — То, что я узнала об истинной природе Совета Безопасности, — не предмет широкого обсуждения. Те, кому положено это знать, чувствуют — и, я думаю, обоснованно, — что народ Федерации, народ, которому и призвано служить ФТУ, предпочел бы верить в то, что Федерация управляется человеческими существами, личностями, которых можно опознать. И они… и мы стараемся поддерживать эту иллюзию. Теперь вы тоже знаете секрет. Потому что я уверена, что вы не выдадите его.

 Я смотрел на голограмму, расфокусировав глаз и ничего не говоря.

 — Но есть вещи, которые мне необходимо обсудить с вами. — Голос Элнер стал жестче, возвращая меня в реальность. — Я нахожусь в неловком положении. По закону, меня нет ни среди живых, ни среди мертвых. Я хотела встретиться с вами, не только чтобы попрощаться, но и чтобы обсудить управление моим состоянием.

 — Со мной?

 — Мои личные акции, включая контрольный пакет ЦХИ, в мое… отсутствие должны находиться под наблюдением доверенных лиц.