— Ты мне нужен. И останешься здесь столько, сколько потребуется.

 — Вы не можете держать меня, — сказал я, невольно поглядывая на флайер. — Я — свободный гражданин, — я показал запястье с браслетом.

 Браслет не работал.

 У меня екнуло сердце. Я опустил руку и стал нажимать на браслете все кнопки подряд; потряс его, постучал по дисплею. Браслет молчал. У меня свело пальцы.

 — Верни назад! Брэди улыбался.

 — Вы не можете так поступать со мной. — Я не представлял, как он ухитрился это сделать. — Это противозаконно!

 — Ты — наемник Центавра. В благодарность за эту привилегию ты отказался от кое-каких прав.

 — Я ничего не подписывал…

 — Но твое устное соглашение записано на пленку. Остальное — дело техники.

 — Черт подери! — Я посмотрел на огромную сеть комплекса Центавра, даже ночью кишевшую огнями и передвигающимися телами. Ветер донес до меня тысячи звуков и запахов: машины, голоса, горячий металл, озон… Я потерялся в середине всего этого, вспоминая время, когда я чувствовал себя невидимым.

 — Ну расскажи, что ты видел сегодня, кого видел. Все про каждого.

 Когда я смог открыть рот, то рассказал ему. Я говорил, и ощущение того, что я сделал что-то неправильно, становилось с каждым словом все сильнее. Брэди то нетерпеливо, то равнодушно слушал мой рассказ, но это вовсе не означало, что я оправдал его доверие и не нарушил своего долга. Если я и обеспечил своими действиями безопасность леди Элнер, то все равно она что-то потеряла из-за меня. Но я не понимал, что я мог сделать. И вообще почему я должен беспокоиться?

 — Итак, ты уже познакомился с Соджонером Страйгером? — вдруг прервал меня Брэди. — Твое впечатление?

 Я сказал.

 Брэди рассмеялся.

 — Это что-то новенькое! Почему это из всех, кто встречался с ним, ты единственный, кому Страйгер не понравился?

 — Он ненавидит изгоев общества.

 — А! — согласился Брэди. — А ты — изгой.

 — Почему вам он не нравится? — спросил я, заметив очевидное.

 — Полагаю, он опасен. Он фанатик и обладает обаянием, которое даже здравомыслящие люди находят неотразимым. И… у него слишком много последователей.

 — Новообращенных? — Я вспомнил людей с остекленевшими глазами, стадом тянувшихся за Страйгером, как за пастухом.

 Брэди улыбнулся и стал похож на старуху-смерть.

 — Я говорю о командирах. Ни один человек не привлекает такого внимания и не контролирует так общественное мнение, как он. Один, без всякой помощи. Я знаю, чего хотят от него те, кто на него ставит. Но я сомневаюсь, что он еще помнит… На самом деле меня интересует его игра и последствия этой игры. Тогда его сторонники получат то, чего, может быть, и не ожидают.

 — А что насчет ФТУ? Они, возможно, посадят его в Совет?..

 — ФТУ заинтересовано в идее несуществующей непорочности не больше остальных. Каждый член Совета Безопасности хоть однажды да побывал в чьих-либо пешках. Ты играешь в шахматы?

 — Нет, — ответил я, даже не вполне представляя, что это такое.

 — Не думаю. — Брэди наклонил голову в сторону замершего позади меня флайера. — Возвращайся в имение. Выспись — и все пройдет.