Некоторое время Ласуль молча шла рядом.

 — Я так их люблю, — сказала она наконец. Слова как будто преодолевали какую-то преграду в ее горле. — Иногда я теряю перспективу некоторых вещей… особенно, когда они близки мне. Я не хочу в один прекрасный день обернуться и обнаружить, что потеряла детей. Когда я думаю об этом и даже просто пытаюсь представить себя без них… мне не выдержать такую тяжесть… — Ласуль думала о своем первом муже. — Иногда вы так странно смотрите на меня, Кот.

 — Это потому, что иногда вы слишком напоминаете мне Джули… мадам.

 — О, Джули… — Она отвела взгляд и остановилась. Кто-то шел к нам от низкого каменного здания, стоящего неподалеку от дома. Этот кто-то взял пони и увел его. — Она замужем сейчас, не так ли? — Ласуль снова смотрела на меня — так пронзительно, словно хотела прочитать мои мысли. — За другим телепатом?

 — Да, мадам, — ответил я, вспомнив, что она не знала, кто я. Лицо обычного человека — вот все, что видела Ласуль, глядя на меня.

 — Не называйте меня «мадам», — мягко попросила она, — а то я чувствую себя старухой. Зовите меня Ласуль.

 Я кивнул, внезапно потеряв всякую способность говорить.

 Она улыбнулась, как будто понимая меня.

 — Пожалуйста, давайте прогуляемся немного. Такой прекрасный день, а все сидят, как мыши в норах.

 — Кроме леди Элнер, — вставил я.

 Она рассмеялась:

 — Мне нравится ход ваших мыслей.

 Что бы Ласуль подумала о ходе моих мыслей, если бы она и вправду знала их, как Джули?..

 — А вы хорошо знали Джули?

 — Нет, почти совсем не знала. Только слышала о ней. Рассказы… Плохие. Бедняжка. — Ласуль думала, что ее двоюродная сестра, должно быть, счастливее сейчас.

 — Джули не нуждается ни в чьей жалости, — заметил я.

 — Простите. Вы и вправду заботитесь о Джули, не так ли?

 Я кивнул, не в состоянии назвать Ласуль по имени.

 — Вы любили Джули… да?

 Раздражение и болезненные воспоминания разлились, перекрывая друг друга, в моем мозгу.

 — Она — мой лучший друг, — ответил я. И говорил правду. Часть правды. Однажды я посмотрел на Джули и захотел ее тело, считая, что это и есть любовь. Но потом я разделил ее мысли. Зибелинг научил меня многому, вернул мне пси-энергию; но Джули открыла мой Дар. Она собрала меня, как мозаику, по кусочкам. Джули изменила мои представления о женщинах и мужчинах и обо мне самом. И наконец я понял, что не любил ее так, как Зибелинг… и что быть ее другом — вот все, чего я хотел и в чем нуждался.

 Я чувствовал, как любопытство Ласуль рассеивается, но ее рука все еще держала мою. И она все еще слишком напоминала мне Джули… хотя не настолько, чтобы я чувствовал себя в безопасности… Мы шли в тени высокой каменной стены, оба сдержанные, учтивые и каждый сам по себе.

 — Это требует много… мужества — близко общаться с тем, кого большинство людей боится и избегает, — сказала Ласуль.

 Я выдавил из себя какое-то наподобие смеха. Но это не был смех.

 — Она боялась всех вас сильнее, чем вы ее. И имела на то права и причины, поосновательнее ваших.

 Ласуль помолчала, размышляя о том, поняла ли она меня, или я нарочно оставляю многое недосказанным.