Солнце озаряло его лицо так, что скрыть что-либо было невозможно, но я не увидел в нем ни хитрости, ни коварства. Только честность и толика преданности.

- Я арфист, - раздельно произнес он. - А арфистам для того, чтобы петь, нужны герои легенд. Вы, мой господин, уже легенда для многих. Вы нужны мне, он улыбнулся, - и разве я не доказал уже своей преданности?

- Люди убивают по приказу, имея для этого еще меньше причин, чем ты, - я сидел в седле: не слишком-то я ему доверял, пока у него в руках была арфа.

- Ты убил человека по моему приказу, но то же сделал бы и шпион - просто затем, чтобы заслужить мое доверие и лишний раз доказать собственную невиновность.

Он отнял, наконец, руки от арфы и развел ими:

- Я не шпион. Разве что ваш собственный, мой принц.

- Мой собственный… - на мгновение у меня язык отнялся, потом я заглянул ему в глаза. - Станешь ли ты, элласиец, подчиняться мне, хомэйну, во всем, что я прикажу тебе?

- Да - коли это не будет противно моей совести, - немедленно ответил он. Я служитель Всеотца, я не преступлю законов Его учения.

Я махнул рукой:

- Я не заставляю никого поступаться убеждениями. Тем более в том, что касается его богов. Нет. Я хочу всего лишь знать, Лахлэн, насколько ты верен мне.

- Тогда прикажите, - ответил он, - Я здесь потому, что сам пожелал этого, не потому, что меня послал какой-нибудь солиндский король или чародей-Айлини. А если бы меня послали они - разве я не отправился бы к ним немедленно, чтобы принести те вести, которые они так желают услышать? Остался бы я здесь, зная расположение вашей армии и Чэйсули?

- Мудрый шпион не станет действовать поспешно, - отстраненно сказал я. Кролика, слишком рано выскочившего из укрытия, легко поймает лисица.

Он рассмеялся своим теплым искренним смехом, идущим из глубины сердца:

- Только, боюсь, не лисица, мой господин… а волк. Волк Чэйсули.

Он смотрел на что-то за моей спиной. Я не обернулся, зная, кого он там видит.

- И что же ты станешь делать? - поинтересовался я.

Смех умолк. Лахлэн прямо посмотрел на меня:

- Стану вашим шпионом, принц Кэриллон. Приду в Хомейну-Мухаар, во дворец, и разведаю, что замышляет Беллэм.

- Опасно, - раздался за моей спиной голос Финна. - Кролик просит позволения бежать.

- Ну да, - согласился Лахлэн. - Но кто другой сможет сделать это? Не Чэйсули, это ясно. И не хомэйн - кого из них и под каким предлогом примет Беллэм? Но я - я арфист, а арфисты ходят там, где им заблагорассудится.

Верно: арфистов принимают и там, куда не может прийти простой человек. Я знал это с детства - дядя принимал в Хомейне-Мухаар арфистов со всех концов королевства. Я не сомневался в том, что из арфиста может получиться прекрасный шпион. И все же…

- Лахлэн Элласиец, - сказал я, - какие же услуги ты можешь мне оказать?

Его пальцы пробежали по струнам. Это была светлая мелодия, напоминавшая о танцах, песнях и юности. Перед моими глазами встало видение: юная женщина, легкая в движениях, очаровательная, с темно-золотыми волосами и яркими голубыми глазами. На устах ее был смех, в душе - веселье. Моя сестра, Турмилайн - такая, какой я помнил ее, какой видел в последний раз, когда ей было девятнадцать лет.

Сейчаc она повзрослела на пять лет.

Турмилайн, заложница Беллэма. Лахлэн прекрасно знал об этом. Я мгновенно соскочил с коня, в два шага оказавшись подле дерева.

Моя рука потянулась к его пальцам, чтобы остановить музыку, но я ничего не успел сделать. Сила, великая и непонятная, оттолкнула меня так, что я едва не упал - словно незримая преграда возникла между мной и арфистом. Я невольно отступил на шаг - и замер неподвижно.

Пальцы замедлили свой бег по струнам, мелодия истаяла, и Только эхо ее все еще отдавалось под сводами леса.