- Мой господин - волк исчез.

- Я отправил людей искать его…

Больше я ничего не сказал. На поле битвы тело Сторра не было найдено. А я своими глазами видел, как клинок вонзился ему в плечо.

- Может быть… если его найдут…

- Для Чэйсули ты не слишком-то много знаешь о своем народе.

Я мысленно выругал себя за жестокие слова Мое ли дело - винить Роуэна в том, что он ничего не мог сделать? Я увидел его потрясенное лицо - лицо человека, которому внезапно нанесли жестокий удар, я осознал, что в бою он рисковал не меньше меня, и попытался хоть как-то извиниться.

Он покачал головой:

- Нет. Я тебя понимаю. Ты имел право так сказать. Если волк убит - или умирает - ты потеряешь своего ленника.

- Я могу потерять его и без этого. Слишком обманчивой была надежда на то, что он выживет. А если я прикажу отнять ему ногу…

- Кэриллон, - Аликс откинула полог и застыла, потрясенная увиденным. - За мной послали…

Она вошла - дверной полог опустился за ее спиной, только тут я увидел, что она смертельно бледна:

- Дункана здесь нет?

- Я послал за ним.

Она подошла ближе, ее янтарные глаза остановились на Финне. Я словно вновь увидел его глазами Аликс и с трудом подавил желание отвернуться. Его лицо было скорее похоже на череп, обтянутый пергаментной кожей.

Аликс протянула руку и коснулась плеча Финна. Золото лиир с изображением волка было покрыто коркой засохшей крови и грязи, и почему-то в этом мне увиделся знак смерти. Но Аликс сжала его безвольную руку, словно пыталась удержать уходящую жизнь. Я вглядывался в ее лицо. Она стояла на коленях у ложа Финна, держа его руку в своих - так бережно, бережно, ее черты выражали ужас, смешанный с горем. Аликс осознала, что, быть может, она теряет сейчас человека, сражавшегося за будущее ее сына - и это разрушило разделявшую их стену. Они всегда больно ранили друг друга жестокими и насмешливыми словами, они были родней - и более, чем родней, и я подумал, что Аликс, наконец, поняла это. Она запрокинула голову. Я увидел знакомое отстраненное выражение на ее лице - глаза ее сделались пустыми, темными и жуткими. Внезапно она стала более Чэйсули, чем я даже мог подозревать, я почувствовал, как непонятная огромная сила просыпается в ней - так легко она пробудила ее, а потом со вздором позволила себе расслабиться. - Сторр жив.

Я смотрел на нее, только что не разинув рот. - Он тяжело ранен. Умирает, ее черты исказило горе. - Иди. Привези его немедленно - может быть, тогда мы сможем спасти их обоих. - Где?..

- Недалеко, - взгляд Аликс был снова прикован к лицу Финна, она по-прежнему сжимала его руку.

- Около лиги пути. На северо-запад. Там холм, на котором растет одно-единственное дерево. И пирамида из камней, - она на мгновение закрыла глаза, словно вспоминая свою силу. - Кэриллон - спеши… Я позову Дункана сама - Кай услышит меня…

Я тут же поднялся, не обращая внимания на то, что мое тело отчаянно протестовало против малейшего движения. Не было надобности говорить Аликс, чтобы она получше ухаживала за Финном. Я вышел - все еще в заляпанных кровью доспехах - и приказал немедленно оседлать мне коня.

Роуэн вышел из шатра, когда к нему подъехал я со Сторром на руках. Я осторожно вылез из седла, не желая никому поручать нести волка, и вошел, Роуэн поднял передо мной дверной полог. И только тут я понял, что слышу тихую песню арфы под руками Лахлэна.

Он сидел на табурете подле Финна, прижав свою Леди к груди, и играл. Как он играл… Золотые ноты, чистые и сладостные, лились с золотых струн. Глаза Лахлэна были закрыты, голова опущена, лицо - сосредоточенно-напряженное. Он не пел, предоставив это арфе, но я знал, какое чародейство он пытается пробудить сейчас.

Он сам назвал себя целителем. И теперь пытался - исцелить.