- И ты ее отпустишь?

- Да, - спокойно ответил я, - не так тяжело будет отпустить, если в скором времени я все равно получу ее назад.

Он улыбнулся:

- Как вижу, ты больше не ерепенишься. И с целомудренностью и честью у тебя тоже похуже стало.

- Верно, - хохотнув, согласился я. - Я вернулся, чтобы получить обратно трон своего дяди, и я сделаю все, чтобы добиться этого. Что до Беллэма, мы слишком долго дразнили его. Через месяц, два, три - он покинет Мухаару и начнет войну в открытую. Тогда мы все и уладим.

- А его дочь?

Я взглянул в глаза Финну, по мере того, как ближе становился бой, во рту все сильнее ощущался привкус пыли и железа.

- Она - любовница Тинстара в глазах всех - даже в своих собственных. Хотя бы поэтому она должна стать моей.

- Месть, - Финн не улыбнулся. - Я хорошо понимаю это, Кэриллон, я тоже знаю вкус мести - но, думаю, здесь кроется нечто большее. - Политические соображения, - невинно заверил его я. - Она - надежное и ценное орудие.

Он сморщился:

- В наших кланах все по-иному. - Верно, - согласился я. - В кланах вы берете тех женщин, каких хотите, не считаясь ни с чем, кроме своих желаний.

Я оглянулся на своих солдат - они двигались позади плотной группой, сверкая на солнце оружием и доспехами.

- Людям нужны жены и дети, - тихо добавил я - Королям нужно больше.

- Верно, - с отвращением согласился он, поглядывая на Сторра.

Волк бежал, поравнявшись с конем Финна - глаза в глаза с человеком: странные желтые глаза человека - и янтарные звериные. Но сейчас я не смог бы ответить, кто из них был более зверем.

Может быть, оба.

Мы напали на патруль Беллэма неожиданно, смяв дозорных. Я придержал своего коня, остановившись на некотором расстоянии от обшей свалки и посылая точно в цель стрелу за стрелой. Большой атвийский лук, хотя и был дальнобойным, не обладал силой луков Чэйсули. Когда у меня закончатся стрелы, пожалуй, мне уже не с кем будет сражаться.

Но я поспешил считать себя победителем: атвийская стрела вонзилась в морду моего коня, заставив его взвиться на дыбы Я не мог управлять им и спрыгнул с седла, предпочитая сделать все возможное в пешем бою. Я не собирался отдаваться на волю обезумевшего от боли животного - не больше, чем подставить грудь под стрелы.

Мои хомэйны хорошо сражались - они были достойными воинами. Никакой растерянности - даже при встрече с лучниками, которые нанесли им поражение шесть лет назад. Но нам пришлось сражаться с превосходящими силами. Люди Беллэма в ярости набросились на моих солдат, выставив копья, размахивая ножами, с дикими безумными криками. Мы столько раз побеждали их - теперь они брали реванш.

Я отшвырнул бесполезный лук - стрелы закончились, - и схватился за меч, врезавшись в ближайшую свалку, прорубая себе путь клинком. Как из-под земли, передо мной появился дюжий атвиец, размахивавший тяжелым широким мечом. Я парировал удар, невольно вздрогнув - удар болезненно отдавался в напряженных мышцах. С силой отбросил в сторону его руку, сжимавшую меч, и нанес контрудар, рассекший атвийцу плечо.

Атвиец рухнул наземь. Я вырвал меч, споткнулся о тело своего противника и едва успел парировать удар, нацеленный мне в голову, мгновенно обернувшись, я ударил мечом по руке нападавшего. Солиндец повалился с воплем, добавив новой крови к той, что уже заливала вытоптанную траву.

Одного взгляда по сторонам хватило, чтобы понять, что поле боя остается за солиндцами.

Теперь нужно было думать о спасении. Мой конь остался где-то позади, но враги в большинстве своем также бились пешими - первый удар был нанесен с расчетом спешить их, а подобное состязание в беге выиграет тот, у кого больше причин бежать.

Я оглянулся в поисках Финна: он был неподалеку от меня, кричал что-то сошелся в поединке с солиндским солдатом. Он был в человечьем обличье, хотя, быть может, в битве облик зверя помог бы ему больше.