Я продолжал сжимать ее руку в своей. Она внезапно собралась с силами и вырвалась от меня:

- Надеюсь, ты все-таки дашь мне хоть какой-то выбор…

- Дал бы, если бы мог, - мягко ответил я. - Но посланники придут к Мухаару Хомейны, не к его не покорной своевольной сестре.

Я замолчал ненадолго, сознавая, что своими словами причиняю ей новую боль, сознавая, что тот, кто был ей желанен, сейчас слушает меня:

- Ты полагаешь, что свободна от подобных обязанностей?

- Нет, - наконец ответила она, - нет… не совсем. Но по меньшей мере странно рассуждать о том, кто станет моим мужем, когда Трон Льва еще не принадлежит тебе.

- Это вопрос времени, - я потер лоб и обратился к Финну. - Если я дам тебе приказ, будешь ли ты повиноваться ему?

Он приподнял одну бровь:

- Обычно это входит в мои обязанности.

- Тогда возвращайся в Обитель так скоро, как только сможешь. - он приоткрыл было рот, чтобы возразить, но на этот раз победа осталась за мной, Я отсылаю с тобой и Торри, чтобы она была в безопасности и более не переживала таких приключений, как этой ночью.

Я не сказал, что она также будет разлучена с Лахлэном, впрочем, я поступал так не только ради ее блага, но также и ради него:

- Я хочу, чтобы ты выздоровел как можно скорее, - продолжал я. - Аликс, без сомнения, хочет возвратиться к Доналу, так что она и будет сопровождать Торри, и, право же, это достойный эскорт. Оставайся там, пока не поправишься полностью. Вот мое приказание, вассал мой.

Финн вовсе не был доволен моими распоряжениями, но не стал возражать. Я отнял у него эту возможность. И, прежде чем я успел предложить ему свою помощь, он отвернулся и захромал прочь.

Ветер трепал волосы Торри, как и я, она смотрела вслед Финну. Я услышал в ее голосе удивление и тень преклонения и вспомнил, что она еще очень мало знает о Чэйсули. Только то, о чем рассказывают легенды и баллады.

- Это сила, - сказала она, - и гордость. Такая гордость, какой я еще никогда не видела. Я улыбнулся и ответил:

- Это Финн.

Глава 16

Небо было ясным, хрустально-прозрачным, и высокое солнце палило мою непокрытую голову. Я сидел подле своего шатра на трехногом походном табурете: на коленях у меня лежал меч Чэйсули. Яркие блики отполированного до зеркального блеска металла слепили глаза, заставляли меня щуриться, я осматривал заточку кромок. Откуда-то - совсем близко - доносилась песня Лахлэна:

Приди, о госпожа моя, и рядом со мною сядь.

Одежд твоих изумрудный шелк - так трава зеленеет весной.

Выслушай песнь мою Я опьянен тобой, Я твой менестрель, я готов тебе сердце отдать.

Роуэн стоял подле меня, терпеливо ожидая приговора. Он провел долгие часы, затачивая и отчищая мой меч. Сперва я не думал даже о том, чтобы доверить ему это: в Кэйлдон я следил за своим оружием сам, и, клянусь богами, следил много внимательнее, чем за самим собой - но здесь не Кэйлдон. Здесь была Хомейна, и мне необходимо было усвоить королевские манеры. Это включало в себя и необходимость иметь людей, которые будут следить за моим оружием, доспехами и конем. И все же я только этим утром сумел заставить себя доверить меч чужим рукам.

Рубин - Око Мухаара - горел в яблоке алым огнем. Золотые зубцы смыкались вокруг него, как львиные копи: лев - королевский зверь. Начищенный до блеска гербовый лев сиял чистым золотом, я решил, что такая работа меня вполне устраивает. Потрогал пальцем руны, вырезанные на клинке, чувствуя края впадин, и кивнул:

- Отличная работа, Роуэн. Тебе бы мастером меча быть…

- Предпочитаю оставаться капитаном, - ответил он, - по крайней мере, пока я служу тебе.

Я улыбнулся и мягкой тканью стер со сверкающей стали следы своих пальцев.