Внезапно куры с кудахтаньем разбежались в стороны, а мальчишки, все как один, вздрогнули, заслышав топот лошадиных копыт. Позабыв о шалости, от которой могло здорово не поздоровиться старикам, шестеро пострелят выбежали на мост и тут же бросились врассыпную, спасаясь от копыт коня. Предупреждающий крик всадника, оказавшегося рассыльным, разбудил стариков, и они едва успели убрать ноги под скамейку, когда он аллюром пронесся мимо и, миновав церковь, направился к замку, оставляя позади себя в облаке серой дорожной пыли удивленных и обеспокоенных жителей деревни.

Альгонда как раз старательно чистила серебро в приемном зале замка, когда услышала стук копыт. Выглянув в открытое окно, она увидела, как взмыленная лошадь остановилась и всадник спрыгнул на землю. В девушке проснулось любопытство, поэтому она, оставив работу, перегнулась через подоконник, чтобы лучше слышать.

— У меня срочное письмо для барона Жака де Сассенажа, — услышала девушка слова, произнесенные двумя этажами ниже.

Навстречу рассыльному вышел солдат и проводил его в замок.

Всем сердцем надеясь, что гонец привез новости, которые ускорят отъезд госпожи Сидонии и ее отвратительной горничной, Альгонда улыбнулась при виде Матье — сын хлебодара как бы между прочим подошел к привратнику справиться о неожиданном посетителе. Желание подшутить над своим воздыхателем было велико: Альгонда дождалась, когда он окажется прямо под ее окном, схватила кувшин с водой и вылила его содержимое на голову Матье.

— Черт! Черт! Черт! — подпрыгнув от неожиданности, взвыл тот. Его волосы и плечи стали мокрыми.

Услышав хохот стражников, он разозлился еще сильнее. Юноша поднял взгляд и вскинул кулак, но замер при виде веселившейся Альгонды, которая успела поставить кувшин и теперь, опершись руками о подоконник, смотрела на него.

— Святые угодники! И откуда только взялся этот дождь? Бедный Матье совсем расстроился! Наверное, небо решило, что ты перегрелся! — насмешливо проговорила она.

— Смейся-смейся, ты тоже у меня дождешься! — пригрозил он девушке. Он не столько сердился на нее, сколько злился из-за того, что теперь вся округа будет над ним потешаться.

Не тратя времени на объяснения, Альгонда показала ему язык и прикрыла раму. Шутка удалась на славу, но у нее еще оставалась масса дел по хозяйству.

Собрав начищенные кубки, она торопливо сложила их в сундук и по винтовой лестнице взбежала на верхний этаж. Через неплотно прикрытую дверь она увидела рассыльного, который как раз протягивал барону Жаку письмо. Решив, что так она вряд ли что-то услышит из-за шума, доносившегося снизу, девушка стала по другую сторону двери… Здесь, в углу, она опустилась на четвереньки, вынула из-за рукава тряпку, чтобы при необходимости оправдать свое пребывание в этом месте, и навострила ушки.

— Меня прислал ваш интендант. По его мнению, в письме может быть что-то срочное, — добавил рассыльный, глядя, как барон ломает восковую печать и разворачивает пергамент.

— Что в нем? — спросила Сидония, поднимая взгляд от своей вышивки и обращая его на Жака.

Он не ответил, настолько был поглощен чтением, но по выражению его лица она поняла, что речь идет о чем-то серьезном. Не намереваясь ожидать, она положила пяльцы в корзину с нитками, иголками и прочими приспособлениями для рукоделия, поднялась с кресла, стоявшего у окна, там же, где и кресло Марты, которая тоже была занята шитьем, и приблизилась к рассыльному.

— Идите на кухню и как следует поешьте, любезный!

Мужчина ответил ей благодарной улыбкой. Выразив Сидонии свою признательность, он поклонился и вышел.

Пока рассыльный спускался по лестнице, Альгонда, низко наклонив голову, с часто бьющимся сердцем, терла пол. Осторожность подсказывала ей последовать за ним, однако девушка убедила себя, что, раз он ее не заметил, можно рискнуть остаться.