Зная как дорого обойдется ее нескромное поведение доброй от природы матери, Альгонда медленно, с печальным лицом, направилась к ней.

Мэтр Жанис увидел ее первым и поприветствовал, как это между ними заведено:

— А вот и ты, моя малиновка! — И добавил, обращаясь к Жерсанде: — Я же говорил, что она скоро придет! Стоит мне приготовить ее любимый десерт, как она покажет в кухню свой носик!

Но у малиновки не было настроения улыбаться. Подобно пойманной птичке, от которой она получила свое прозвище, Альгонда чувствовала себя так, словно крылья ее связаны и она не может распрямить их и взлететь. Во взгляде матери появилось беспокойство.

— Ты не заболела? — спросила она, когда Альгонда подошла ближе.

— У нее и правда унылый вид, — подхватил мэтр Жанис, вытирая жирные руки о фартук.

— Матушка, мне нужно с вами поговорить, — с трудом выдавила Альгонда.

— Это не может подождать? — Жерсанда явно была удивлена.

Альгонда отрицательно покачала головой и умоляюще посмотрела на мать. Мэтр Жанис звонко расхохотался:

— Не заставляйте девочку ждать, госпожа Жерсанда, любовная печаль жжет внутри не хуже проглоченной ягодки лавра, и умирают от нее так же часто!

Жерсанда нахмурилась. Она слишком хорошо знала свою дочь, чтобы понять: случилось что-то серьезное. Она поспешила за Альгондой в их комнату.

Глава 7

— Вы звали меня, ваша милость, — сказала Жерсанда.

И у Сидонии, и у барона Жака, который сидел за столом с письменным прибором, вид был весьма серьезный. Однако Жерсанда была из тех, кто привык встречать неприятности лицом к лицу.

— Хочу сообщить вам о своем скором отъезде, славная моя Жерсанда. Я буду отсутствовать самое большее дней десять и вернусь с Филиппиной. Сможете подготовить для нее комнату? Думаю, принимая во внимание небольшие размеры замка, это будет непросто. Девочка провела несколько лет в монастыре, поэтому в доме обязательно должно быть место, где она могла бы уединиться.

Барон не слишком уверенным жестом скрепил сложенное письмо печатью, и от густого запаха растопленного воска у Жерсанды защекотало в носу. Глядя хозяйке в глаза, но с должным смирением, управительница спросила:

— Вы хотите, чтобы я освободила свою комнату?

— Не говорите глупости. — Сидония передернула плечами. — Вы живете там вместе с дочкой, и переселять вас было бы более хлопотно, я уверена, вы придумаете, как поступить. Не так ли, Жак?

Сидония повернулась к барону. Тот кивнул, но вид у него был удрученный.

— Я не смогу в дороге обойтись без Марты, поэтому поручаю вашей Альгонде исполнять обязанности горничной барона в мое отсутствие, — сказала Сидония, вновь оборачиваясь к Жерсанде.

— Значит, вы на нее не сердитесь?

— Отчего бы?

— Из-за ее нескромного поведения…

Сидония в ответ только отмахнулась.

— Меня вполне устроит, если она станет держать язык за зубами, — успокоила она управительницу, а потом добавила, подводя итог разговору: — Прикажите подать закуску, я пообедаю сейчас и уеду, как только багаж погрузят в карету. Барон, в отличие от меня, сядет за стол в обычное время.

— Я предупрежу мэтра Жаниса, конюха и сира Дюма. Через час вы сможете выехать в сопровождении подобающего эскорта, — заверила хозяйку Жерсанда, сделав легкий реверанс. И, перед тем как выйти, добавила искренне: — Уверена, что ваша Филиппина будет здесь счастлива. Желаю вам приятной поездки, госпожа Сидония.

Хозяйка поблагодарила ее улыбкой, и управительница с легким сердцем покинула комнату. Госпожа Сидония снова дала понять, что доверяет ей.