Однако на этот раз, как и после встречи с Мелюзиной, она предпочла не разубеждать славного повара, который вбил себе в голову, что они с Матье поссорились и девушке срочно понадобились материнские советы и утешение. Поэтому, когда Альгонда вышла из кухни и отправилась на поиски сына хлебодара, мэтр Жанис, с улыбкой глядя ей вслед, подумал, что рано или поздно эти двое все равно поженятся.

— Не слишком же ты торопилась! — резко окликнул Матье девушку, когда она показалась на пороге донжона.

— Ты успел по мне соскучиться? — насмешливо поинтересовалась она, спускаясь по ступенькам лестницы.

— Еще чего не хватало!

— Тогда почему бы тебе не съездить на мельницу одному?

Юноша выпрямился, уперев руки в бока.

— Ну уж нет, это было бы слишком хорошо для тебя! То ты хочешь ехать, то не хочешь… С меня хватит, мадемуазель!

Альгонда пожала плечами, в глазах ее искрилось лукавство.

— Ты и один не заблудишься…

Раньше чем он успел придумать ответную реплику, она подошла к запряженной волами повозке, которая стояла в нескольких шагах от башни, и села на козлы.

— Иди к ней, недотепа, или ты собираешься тут пустить корни? — бросил в сторону Матье проходивший мимо крестьянин.

— Послушай доброго человека, — отозвалась Альгонда с высоты своего сиденья, — А то, глядишь, и правда врастешь в землю, дожди теперь случаются часто…

При напоминании о том, как она над ним подшутила, к щекам юноши прилила кровь. Пылая жаждой мести, он взобрался на место возницы. Сжав в руках вожжи, Матье окриком заставил волов тронуться с места и вдруг почувствовал, что весь его гнев куда-то подевался. Солнце стояло в зените, сидящая рядом Альгонда вполголоса что-то напевала.

Миновав башню, в наружной стене которой имелись ворота, они пересекли внешний двор и караульное помещение, проехали по подъемному мосту, убаюканные детской песенкой Альгонды. Вскоре неторопливо шествующие волы довезли их до перекрестка, где надо было сворачивать на дорогу, ведущую к мельнице. Девушка смотрела на поля пшеницы, уже почти скошенные, на крестьян, которых жара заставила раздеться до сорочек, а юноша устремил свой взор на деревню в долине.

— Что было нужно тому всаднику? Это из-за него уехала наша госпожа?

Альгонда открыла было рот, чтобы рассказать ему о дочери барона, но сдержалась.

— Какая нам разница?

— Терпеть не могу, когда Марта тебе досаждает.

— А разве у меня расстроенный вид?

— Ты плакала.

Девушка посмотрела на Матье с удивлением.

— Откуда ты знаешь?

Он пожал плечами.

— Догадался по цвету твоих глаз. Они другие.

Альгонда с удовольствием посмотрелась бы в зеркальце, чтобы убедиться в правоте Матье, но его у нее не было.

— А какие они сейчас? — спросила она заинтересованно.

Матье не ответил. Лицо у него внезапно стало серьезным и грустным.

— Ну, скажи, какие у меня сейчас глаза? — не отступалась она.

— Как вода Фюрона в том месте, где он уходит под гору. Как вода Фюрона, когда он тебя проглотил.