Альгонда села и притянула колени к груди. Рядом, в котловине, клокотали и пузырились воды теплого источника.

Ей снова стало плохо, но на этот раз дело было не в боли и холоде. Грустная история феи тронула бы ее куда больше если бы уготованная ей самой участь не казалась страшной несправедливостью.

— Вы потребовали, чтобы я отвадила Матье ради служения вам. Неужели этого моего горя недостаточно? Вы ведь знаете, чего мне это стоит. Я не хочу спать с бароном. Не хочу рожать от него ребенка. Что я потом буду с ним делать?

— Я тебе уже говорила. Из плода ты приготовишь противоядие яду змеи. Мне очень нужен этот ребенок. Ты должна жить, Альгонда. Жить, чтобы принести его мне. Жить, чтобы нас освободить. Без силы трех это невозможно, ты же знаешь.

Альгонде стало не по себе. Тень легла на уж слишком ласковую улыбку феи. Откуда-то пришла уверенность, что ее хотят обвести вокруг пальца.

— Какая мне от всего этого польза? Что, если я предпочту умереть, чем принять эту судьбу? Я, конечно, праправнучка Мелиоры, но разве это само по себе налагает на меня какие-либо обязательства? И почему я должна отвечать за то, что ваша сестра струсила и покинула вас? Почему я должна занять ее место? Вы лжете, Мелюзина. Ваша ахиллесова пята — это гордость. Вы, как и Мелиора, могли бы лишиться бессмертия, предложив Раймондена вашей змее, я в этом уверена. Правда в том, что вы всегда больше всех любили себя, и теперь мечтаете стать той, кем были раньше. Вот так! Я же не хочу жить без любимого мужчины. Не хочу искупать преступление, которого не совершала, только потому, что для вас я всего лишь грязнокровка и средство для воплощения ваших стремлений!

Последовала продолжительная пауза. Отзвуки голоса Альгонды долго еще были слышны в пещере. Было очевидно, что Мелюзина не ожидала от нее такого сопротивления.

Голос ее стал жестче, хоть и не потерял своего очарования.

— Ты неправильно поняла меня, мои намерения, но я считаю, что ты вправе сомневаться. Ты поступишь по своему усмотрению. Я не могу тебе в этом помешать. И все же ты должна знать: если ты предпочтешь смерть, то ей будут предшествовать страшные страдания.

Альгонда пожала плечами. Во взгляде ее, когда она посмотрела на фею, уверенности только прибавилось.

— Худшие, чем объятия барона, — сказала фея.

Альгонда крепче обхватила колени и положила на них подбородок.

— Я не хочу носить его ребенка.

— А кто говорит об этом, Альгонда?

— Несмотря на свою невинность, я знаю, что такое «забеременеть»!

— Однажды ночью, в полнолуние, ты, с этих пор обладающая силой иной, нечеловеческой природы…

— Вот именно! — подхватила Альгонда. Ей было страшно подумать, какое существо она может произвести на свет.

— Хорошо, — решилась Мелюзина. — Я думала, что лучше сначала тебе не говорить, но ты вынуждаешь меня. Хотя, если ты будешь знать все наперед, легче примешь решение. Если ты согласишься разделить с бароном ложе, его семя проживет в тебе всего шесть месяцев.

— Всего лишь шесть месяцев? Наверное, для вас, фей, и для нас, смертных, время течет по-разному. Женщина носит ребенка девять месяцев.

— Когда придет время, из твоего тела появится нечто, похожее на яйцо, — продолжала, не обратив внимания на ее замечание, Мелюзина. — Три лунных месяца оно будет сохнуть, а потом ты сотрешь его в порошок. Этот порошок ты съешь, чтобы яд перестал отравлять твое тело, но со-хранишь щепотку, чтобы положить ее в ротик новорожденному, прежде чем его поднесут к материнской груди. Это нужно, чтобы защитить его. Принеси мне этого младенца, Альгонда. Он — самое главное в пророчестве. В нем соберется сила трех. Принеси его мне, и на этом твоя миссия закончится, обещаю.