— Только твоя, навсегда.

— Это значит «да»?

— Да! — повторила Альгонда, обнимая его.

Руки юноши сомкнулись на ее талии.

— Ты невыносима, Альгонда, — прошептал он. — С тобой никогда не знаешь, чего ждать.

— Но ты тоже придумал — искупать меня в реке, — упрекнула его девушка. — Я замерзла!

— Мне нужно было тебя поцеловать. До того, как… Чтобы уж наверняка… Но с тобой никогда не знаешь… — повторил он, помогая ей выбраться на берег.

Они упали на траву под жарким солнцем, лучи которого пробивались сквозь кроны росших неподалеку буков. Она дрожала в мокрой одежде. Матье стал рядом с ней на колени. Она чихнула. Он дотронулся до шнурков на ее корсаже.

— Будет лучше, если… Ну, можно… Чтобы просох…

Альгонда ему улыбнулась.

— Это будет не в первый раз.

— Тогда мы были невинными…

— Ну не совсем уж невинными… Ты на меня так смотрел! Всегда.

Он улыбнулся.

— Мне было любопытно. Я — мальчик, ты — девочка. Мне было интересно, в чем разница.

— А теперь? — спросила Альгонда, потянув за шнурки.

Матье сглотнул.

— А теперь есть большая опасность, что я могу тебя обесчестить.

Она сдержала улыбку, понимая, что мысль, ее вызвавшая, проникнута цинизмом. Неужели она не даст любимому мужчине того, что дала его господину?

Потребность стереть с тела отпечаток ложного удовольствия стала непреодолимой.

— Почему бы и нет? — шепотом сказала она, обнажая одно плечо. — Ведь ты все равно скоро на мне женишься…

— Только твой, навсегда, — поклялся он в свою очередь и снял с себя рубашку.

Они раздевались молча и, стараясь не смотреть друг на друга, раскладывали свои вещи на камнях. Когда же оба стали наги, как Адам и Ева в дни сотворения мира, они соединились на ковре из зелени, каких было много на берегах Фюрона.

Они нежно обнимали и ласкали друг друга, пока желание не смешало их дыхания и не унесло обоих в царство радости.

Когда к Альгонде вернулось осознание того, где она, Матье спал, подергиваясь во сне от щекотки — по животу его медленно ползла гусеница. Сдерживая смех, девушка встала и вошла в воду, чтобы обмыться. Плеснула водой себе на лицо. Она чувствовала себя свободной. Очищенной от чувств, которые испытывала, будучи с бароном. Разумеется, Матье был неловок и не столь опытен, но удовольствие, испытанное в его объятиях, не шло ни в какое сравнение с тем, что она пережила на рассвете.

Сознание этого стало для нее откровением.

— Ты прекрасна.

Альгонда обернулась на голос возлюбленного. Сидя по-турецки и приглаживая ладонью взлохмаченные волосы, юноша смотрел на нее с восторгом. Она зачерпнула воды и брызнула на него.

— Силы не хватило, — насмешливо отозвался Матье. — Но ты свое еще получишь!

Распрямив свои длинные мускулистые ноги, он вскочил и бросился в воду. Хохоча, они боролись, беззаботные и радостные, как в детстве, но в итоге заключили друг друга в объятия. Невзирая на желание, от которого поднялся член, на этот раз Матье отстранился первым.

— Подождем до свадьбы, — решил он. — Иначе я могу сделать тебе ребенка.