Альгонда не могла ему сказать, что это с ней уже случилось. Поэтому она только кивнула в ответ.

— Оденемся, так будет лучше, — сказал юноша и пошел к берегу.

Первым делом он надел штаны. Они были совершенно сухие.

— Долго же мы спали!

— Мы долго ласкали друг друга, — поправила Альгонда, обнимая его за талию.

— Не соблазняй меня. Мне и так нелегко…

Она неохотно отстранилась. Барон был прав: она красива и природа дала ей все, чтобы наслаждаться любовью.

Повернувшись спиной друг к другу, они молча оделись и через ущелье вышли на петляющую по лесу тропинку.

— Лучше нам вернуться по отдельности, — рассудил Матье, когда они уже были на опушке.

— Нас всегда видят вместе, Матье. Если мы начнем прятаться, это только вызовет подозрение. Я хочу, чтобы все оставалось, как было. Мы вернемся, ты попросишь у матери моей руки и…

Альгонда умолкла. Вдалеке, на дороге, ведущей от деревни к замку, показался экипаж, запряженный четверкой лошадей под попонами с гербом Сассенажей. За ним следовал солидный отряд всадников в доспехах. Возница пешком шел перед экипажем, ведя в поводу лошадей.

— Госпожа Сидония, — сказал Матье, проследив за ее взглядом.

По животу Альгонды пробежала дрожь.

— А с ней Марта, — прошептала она.

— Если мадемуазель Филиппина такая хорошенькая, как о ней говорят, эта язва увидит в ней соперницу поопаснее тебя. И оставит тебя в покое.

— Твои слова да Богу в уши, — вздохнула Альгонда, которой внезапно на память пришли слова Мелюзины.

У нее от неприятного предчувствия сжалось сердце. Им с Матье нужно пожениться как можно скорее. Это — единственный способ избежать подозрений гарпии. Жить обычной жизнью, тихо и незаметно.

— Посмотри-ка на этого ястреба! — воскликнул Матье, хватая ее за руку.

Сердце быстрее забилось у Альгонды в груди. Она посмотрела туда, куда указывал его палец, — на небо. Как когда-то ястреб набросился на отца, так теперь с той же яростью он атаковал карету. Выставив когти, он с пронзительными криками летал вокруг нее, словно хотел сорвать крышу. Лошади, обзор которым закрывали шоры, ржали от страха, зажатые оглоблями, а возница, упираясь изо всех сил, за поводья тащил их вперед. Охранники махали руками, надеясь прогнать хищную птицу. Напрасный труд — атаки ястреба становилось все яростнее.

— Ты когда-нибудь такое видела?

Альгонда постаралась прогнать от себя мысль, посетившую ее секунду назад, — ей очень захотелось, чтобы Марта исчезла с лица земли…

Нельзя давать овладеть собой страху, который ей внушала гарпия. Думать о Матье, об их объятиях, о нежных словах, которые он шептал ей на ушко, о том, что они оба получили удовольствие, и жить этим, верить, что это ее единственная и неотвратимая судьба. Она прислонилась к нему плечом и вдохнула присущий ему аромат теплого хлеба.

Оставив экипаж в покое так же неожиданно, как и начав его атаковать, ястреб воспарил и скрылся в тени утесов Веркора. Один из охранников, скорее всего сир Дюма выехал вперед, чтобы помочь вознице успокоить лошадей.

— Идем, — решилась Альгонда.

— Ты так торопишься снова увидеться с этой мерзавкой? — пошутил Матье, стремительно догоняя девушку. Они были уже у внешней стены замка.

— Не говори глупостей. Ты хотел, чтобы никто не заметил, как мы вернулись. Приезд Сидонии нам в этом поможет.

— Ты права, — сказал он, беря Альгонду за руку.

Девушка сжала его руку. Стена укрыла их своей тенью.

Он притянул Альгонду к себе. Она позволила себе насладиться поцелуем — страстным, сладким. И в то же время умиротворяющим.