Юный маг, все еще не пришедший в себя после опасного мероприятия, заплакал, горюя о маленьком воробье, отдавшем за него жизнь.

 — Пожертвовал собой. Бедная крохотулечка! Почему? Почему мир так жесток? — сетовал он, утирая слезы рукавом.

 За слезами воспоследовал гнев, и Луз принялся, на чем свет стоит, клясть ведьм.

 — Им нельзя существовать на земле! — кричал он на Гидо, словно король был виноват в наличии ведьм. — Их всех нужно топить во младенчестве! Всех!

 — Согласен, — мрачно кивнул Гидо. — Но не в моей власти вынести подобный приговор. Будь добр, отпусти мой рукав, юный Луз.

 — А они живут! Они собираются огромными тучами во время войны, сходятся в уродливые батальоны…

 Сандо сказал:

 — Чародеи тоже бывают уродливыми. Я знавал когда-то…

 Луз не позволил свернуть себя с пути.

 — Не любишь ведьм, а, король Гидо? — Он наконец-то отпустил рукав монарха. — Ведьмы презренные и подлые. Ведьмы — самые уролдивые… уродливые… ладно, я тебе скажу, король Сандо: они просто жуткие. Жуткие. Я никогда не встречал симпатичной ведьмы, тем более — целого б-батальона… Прошу меня прос-сить…

 Юноша величественно поднялся из-за стола, нетвердым, но царственным шагом прошел к окну и излил на улицу содержимое своего желудка. Снизу кто-то заорал. Луз надменно посмотрел из окна на свою жертву и вытер рот рукавом.

 — Пардон, — промолвил он.

 Полагаю, кто-то должен отвести юношу в постель, — сказал Солдат. — Офао?

 — Да, сэр.

 — Ты меня понимаешь, верно?

 — Да, сэр, понимаю. Я буду сдерживать свои порывы, сэр…

 Слуга обнял мага и помог ему выйти из комнаты. Луз возмущался, клянясь, что вполне способен передвигаться самостоятельно. Но когда Офао отпустил его, юноша тут же рухнул на пол. Слуга помог ему подняться и увел в спальню. Несколько минут до них еще доносился спор Луза с Офао, а потом все стихло.

 Слуга вернулся и кивнул Солдату.

 — Спит как младенец, — сообщил он.

 Герольд из имперской гвардии вошел в комнату.

 — Ваше величество, — доложил он, опускаясь на колено перед королевой, — прибыл гонец от зверолюдей. Псоглавец.

 Лайана смерила гонца холодным взглядом.

 — Отошли его прочь.

 — Нет, погоди, — сказал Солдат. — Как его имя?

 — Он называет себя By.

 — Лайана, — сказал Солдат, — этот тот самый искатель мечей, который помог мне вернуть Кутраму. Думаю, надо его выслушать.

 Теперь Лайана помнила, как псоглавец напал на нее и изуродовал. Она очень боялась этих созданий. И не просто боялась: она питала отвращение к самому их виду. Лайана знала, что у мужа были какие-то дела с некоторыми из людей-зверей, но не могла с этим смириться.

 — Ни один зверочеловек никогда не заходил во дворец. Это против всех традиций.

 — Иногда традиции следует нарушать.

 Лайана ответила:

 — Почему бы тебе одному не выйти к нему? Стоит ли пускать его сюда?

 — Это будет невежливо, — прошептал Солдат ей на ухо. — И уж точно против традиций, принятых в твоей семье. Мы должны пригласить его и предложить гостеприимство, как поступили бы с любым другим посланником. Прости, дорогая, я знаю, как ты сильно не любишь этих созданий, — и я вполне понимаю почему.