— Тебя никто и не просит, — буркнул Солдат. — Ясам пойду.

 С бешено бьющимся сердцем Солдат вступил на мост из змей. Тот слегка шевелился под ногами, то и дело, прогибаясь под весом Солдата, так что его ноги погружались в трясину. Однако Солдат умел сохранять равновесие и потому не упал. Мало-помалу он приноровился к этому бесконечному шевелению, и идти стало проще. Дорога из змей трех футов в ширину и длиной в пятьдесят ярдов — вела рыцаря по направлению к островку. Дойдя до середины моста, Солдат проникся уверенностью в том, что благополучно доберется до цели. Если бы змеи хотели погубить его, они давно бы уже расплелись и потопили рыцаря в трясине. В конце концов, Солдат дошел до островка, где сидела гигантская амфибия.

 УммУ пребывал в тоске. Меч застрял у него в глотке и не позволял закрыть рот. Солдат мог свободно войти в его пасть — будто в пещеру. На миг он заколебался, опасаясь коварства УммУ. Но поскольку тварь не могла говорить, оставалось только надеяться, что чародей-жаба не закроет рот, как только меч извлекут. Рыцарь вошел внутрь, задыхаясь от смрадного дыхания чудовища, и вступил в «пещеру», покрытую отвратительной слизью. В глубине ее Солдат увидел свой меч, а за ним — свернутый язык монстра. Он сознавал, что этим языком УммУ может раздробить ему голову с одного удара. Однако выбора не было…

 Солдат протянул руку и схватил меч за рукоять.

 — Я держу его, — сказал он, и голос эхом разнесся по «пещере». — Сейчас выну.

 Солдат дернул за рукоять, и меч поддался. Плоть вокруг него запульсировала. Было ясно, что исполина душил кашель, но он ухитрился сдержаться, и Солдат беспрепятственно выбрался наружу. Лишь тогда УммУ оглушительно раскашлялся. Его язык с тяжелой липкой присоской на конце выстрелил в воздух и врезался в стену камышей. Птицы брызнули во все стороны — будто семена из переспелой коробочки дикого перца. Они взвились в воздух и поспешно унеслись подальше от чудовища.

 — Спасибо, — сказал Солдат, обращаясь к УммУ. — Этот меч лишь недавно вернулся ко мне, а добыть его стоило большого труда.

 Чародей— жаба ответил, что рыцарь не должен расставаться со своим мечом, и пожелал Солдату больше не терять его.

 — Больше не потеряю…

 Солдат вернулся назад по мосту из змей, а затем повелел им расплестись и отпустил с миром.

 Узкий проход меж двух утесов был совсем рядом. Глокк отказался идти дальше, заявив, что не желает входить в Неведомые Земли. Солдат отдал гиганту обещанный кинжал. Вин был невероятно доволен трофеем. Он вертел его так и эдак, приговаривая:

 — Это моя вещь. Это моя вещь.

 — Твоя, твоя, — передразнил ворон. — Настала пора прощаться.

 И Глокк ушел в туман, направляясь назад — к себе домой.

 Солдат протиснулся в расщелину между утесами и ступил в пределы чужой земли. Оглянувшись, он не увидел разлома, который только что миновал. Пожав плечами, Солдат решил, что всему виной натруженные глаза и усталость.

 Путешествие через болота вымотало и человека, и ворона. Обычно Солдат тщательно оглядывал участок, выбранный для привала, дабы убедиться, что они в безопасности. Он не знал этого края и местных обычаев и не представлял, чего ожидать… Однако, на сей раз, усталость взяла свое. Ворон, лошадь и человек улеглись спать без охраны.

 Солдат проснулся первым, дрожа от холода. Вечером он накрыл себя и лошадь еловыми ветками и теперь порадовался собственной предусмотрительности. В ином случае он рисковал замерзнуть до смерти. Откинув в сторону еловые ветки, Солдат обнаружил, что вокруг навалены высокие снежные сугробы.