— Давай, парень, слазь, — велел Солдат. — Надо собрать сена для кобылы.

 — Пусть сама собирает.

 — Она не может, она лошадь. Бедное животное рассчитывает на нас. Спускайся с дерева и собери траву, пока она не подмокла. А мне надо помыть кобылу. Такое дело — не для грубых рук мальчишки. Наша Молния — очень привередливый и благородный зверь.

 Наконец Маскет повиновался, не переставая ворчать и жаловаться. Он сетовал на свой человеческий облик: мол, в виде ворона он был избавлен от грязной монотонной работы.

 — Тогда-то мне не приходилось заниматься всей этой ерундой. Что за наказание — быть мальчишкой! Ты обязан вскакивать, когда к тебе обращается старший, и выполнять его приказы. Это нечестно. Каждый человек должен делать свою собственную работу. Я совсем немного проехал на крупе этой кобылы, вот за ним я и буду ухаживать. Круп кормить не надо. Пусть Солдат кормит голову, а я почищу круп. Я вовсе не против.

 — Ты замолчишь, или зашить тебе рот?

 Солдат и Маскет обихаживали кобылу, когда внезапно в сгустившихся сумерках появилось существо, пролагавшее для них белый путь, — огромный белый дракон с размахом крыльев не менее чем в сотню ярдов. Разинув рот, Солдат следил за диковинным созданием, бесшумно летевшим над долиной. Необъятная тень скользила по земле, и там, куда она падала, тотчас появлялись снег и лед. Пока белоснежное существо двигалось вдоль долины, за ним оставалась льдистая белая дорога. Чем ниже спускался дракон, тем холоднее становилось вокруг. Это создание несло с собой мороз, проникающий до самого сердца.

 Деревья, трава и цветы — все было покрыто инеем. Реки и ручьи, замерзая, превращались в сверкающие полосы. В одном месте замер вмороженный в лед олень, спустившийся к водопою; чуть поодаль застыли утки и гуси, пойманные в ловушку. Крупные звери вроде медведя останавливались, смотрели вверх и сотрясались от холода. Маленькие животные превращались в куски льда, промерзая до самого нутра, и лежали в траве, будто миниатюрные статуэтки.

 — Айсвинг! — в восторге крикнул Маскет и начал говорить — словно цитировал книгу: — Айсвинг, белая драконица! Дочь тринадцати лунных драконов. Королева снегов из северных земель. Гляди, как она скользит по небу подобно белому воздушному змею, сотворенному из горных снегов! Как она прекрасна! Ее дыхание — белый хлад. Она парит между землей и небом, оставляя иней и лед там, куда отбрасывает тень. Сердце ее — айсберг. Северный ветер — ее душа. Глаза — кристаллы застывшей воды!

 — А мне помнится, ты говорил, что не знаешь, кто оставляет снежную дорогу, — укоризненно произнес Солдат.

 — Да? Ну, видно, позабыл, когда был вороном. Разумеется, я слышал об Айсвинг. О ней каждый знает. Она — героиня множества сказок. Ты ведь не был мальчиком в этом мире, да? Ты пришел уже взрослым.

 — Ну да, — пробормотал рыцарь. — Гляди-ка, она летит сюда! Надо поскорее найти укрытие.

 Пока они рассуждали, драконица спикировала вниз и схватила в зубы здоровенного матерого оленя. Она заглотила зверя целиком, вместе с рогами и копытами. По прошествии некоторого времени дракон принялся хрипеть и кашлять. Солдат решил, что на этот раз тварь пожадничала и, чего доброго, подавится. Но не тут-то было. На миг живот драконицы невероятно раздулся, она оглушительно кашлянула, и что-то вылетело у нее изо рта. Такие исходящие паром кучи Маскет называл совиными катышками — шкура, рога, копыта и кости оленя, утрамбованные в единый огромный шар.