Этот оборванный подросток ничуть не походил на сына рыцаря или принца-консорта. Он выглядел как отпрыск какого-нибудь бродяги или попрошайки. Потрепанный уличный мальчишка — худой, тонкорукий, с острыми чертами лица. Горькая складка в уголке рта. Хитрый и лукавый взгляд. Несомненно, все эти черты были результатом голодного детства, проведенного в подворотнях, и они не украшали паренька. Лайана не примет такого в семью, верно? Нет-нет, у них будет собственный сын — замечательный отпрыск преуспевающих родителей.

 Лайана до сих пор не родила ему ребенка. И оба они не молодели… Внезапно в голову Солдату пришла ужасная мысль: а способна ли Лайана зачать ребенка? Позволят ли ей годы?… Возможно, приемный сын — единственное, что им оставалось. Тогда из чего выбирать? Разумеется, в Зэмерканде много родовитых семей с сыновьями и дочерьми. Но они наверняка предпочтут сохранить потомков — наследников родовых титулов. Возможно, им с Лайаной придется найти мальчика или девочку вроде Маскета. Как говорится, лучше знакомый черт…

 — Я спрошу жену, — проворчал Солдат. — Решать будет она.

 Маскет недоуменно посмотрел на него.

 — Что она будет решать?

 — Насчет тебя, — вздохнул Солдат, взъерошив жесткие и непослушные волосы мальчика. — Спрошу, согласится ли она на усыновление.

 Горечь исчезла с губ мальчика. Лукавое выражение покинуло его глаза. Все сменилось чудесной веснушчатой улыбкой.

 — Правда, Солдат? Это правда?

 — Я же так сказал, верно?

 Мальчик неожиданно разразился слезами. Рыцарь обеспокоенно посмотрел на него.

 — Ладно, ладно. В чем дело?

 — Я счастлив.

 — Тогда смейся.

 — Я слишком счастлив, чтобы смеяться.

 — Что ж, плачь.

 Маскет плакал. Дорожная пыль оседала на его лице, смешиваясь со слезами. Вместе с тем мальчик словно бы начал светиться каким-то внутренним светом. Он уже казался не таким маленьким и несчастным… Солдат подивился, какую метаморфозу способны сотворить всего несколько слов, сказанных вовремя.

 — Ну, как, успокоился?

 — Да. Спасибо, отец.

 — Постой. Я пока не отец. Нужно согласие Лайаны.

 — Я ее знаю, сэр. Она добрая, великодушная и нежная.

 — Помимо этого у нее есть еще масса других качеств. Как ты знаешь, она несколько раз пыталась меня прикончить.

 — Она была безумна. На нее влияли фазы луны.

 — Вернее сказать, на нее влияло  нечто . И ее характер заметно портится, если что-то идет не так, как ей хочется. В доказательство могу предъявить свои синяки… Поэтому не забегай вперед. Возможно, у Лайаны другие планы. Вдруг мы вернемся, а она встретит нас с маленьким сыном на руках?

 — Тогда я буду называть его братом.

 Казалось, у мальчика на все готов ответ. Солдат сдался. Он вынужден был признать, что чувствует глубокое удовлетворение. Собственное великодушие тешило его тщеславие. Впрочем, если человек никогда не потворствует своей гордыне, он, пожалуй, святой. По крайней мере, сейчас оба они были счастливы.

 Солдат и Маскет шли вверх по тропе, над которой возвышался зеленый холм с двумя темными пятнами проходов.