Последний глоток воздуха, остававшийся в легких, он потратил на крик.

Этот сдавленный крик разбудил Рику от глубокого сна. Царившая вокруг темнота не дала ей сразу сообразить, где она. Только через мгновение она вспомнила, что лежит в постели Бьорна Черного. Но ведь услышанный ею жалобный крик не мог исходить от этого зверя.

– Нет! – метался он, стремясь вырваться из мехов и одеял своей постели.

Его рука наткнулась на Рику, лежавшую на дальнем краю, и притянула ее поближе.

Она поняла, что он продолжает спать, и без всяких нежностей стряхнула с себя его руку.

– Проснись! – резко произнесла она. – Это просто сон.

Бьорн дернулся, грудь его бурно вздымалась. Он крепко прижимал ее к себе, держался за нее, как за спасительную веревку. Он глубоко дышал, и Рика слышала бешеный стук его сердца.

В этом объятии не было ничего заигрывающего, любовного, поэтому Рика не стала сопротивляться. Его тело содрогнулось. Этот страшный рейдер был похож на маленького испуганного мальчика, и она задумалась, какой же призрачный образ мог превратить его в жалкое существо.

– Просто сон, – повторил он. – Это был просто сон.

– Хочешь рассказать мне его?

– Нет, – решительно проговорил он. – Я не хочу переживать это заново.

Она ощутила его еле сдерживаемую дрожь и на миг пожалела его.

– Бывало, когда Кетилу снились плохие сны, он рассказывал их мне, и ему становилось лучше. – Голос ее звучал хрипло.

– Только этого мне не хватало, – пробормотал Бьорн, – чтобы ты сравнивала меня с этим придурком.

Рика отпрянула от него и села на постели.

– Мой брат добрый и нежный. У него чистая душа, и он никогда не причинит никому вреда. Не наступит день, когда тебя можно будет с ним сравнить. – В ее хриплом голосе звучала горькая обида.

– Ах, Рика, я подозреваю, что совсем не нравлюсь тебе. Ты просто вела себя осторожно, и я начинаю это понимать. Что у тебя с голосом?

– Просто горло устало. Я никогда раньше не проговаривала так много сказаний… Но ведь мне не давали замолчать.

Она рассказывала несколько часов подряд саги и эдды, одну за другой. Большой зал то звенел от хохота, то замолкал в тревожном ожидании. Бьорн заметил, что ее шатает от усталости, остановил ее выступление, перекинул через плечо и вынес наружу.

Когда затем они очутились наедине в его каморке, она запротестовала, что не станет ночевать с ним. Она не хочет быть постельной рабыней никакого мужчины. Однако Бьорн объяснил ей, что в противном случае она как рабыня будет ночевать в главном зале со всеми домочадцами Гуннара. Когда Рика поняла, что ей придется отбиваться от пятидесяти мужчин, а не от одного, предложение Бьорна победило.

– Какое-нибудь питье будет очень кстати, – сказала она, осторожно растирая шею. Откинув одеяла, она стала на ощупь выбираться из кровати.

– Не думаю, что это хорошая мысль, – фыркнул Бьорн, спуская на пол длинные ноги. Рика услышала, как шарил он в поисках огнива, фитиля и запальника. Он высек искру и зажег фитилек маленькой глиняной коптилки. Потом повернулся к ней, и слабый свет упал на его лицо. – По крайней мере не в раздетом виде.

Колючая туника, которую заставила ее надеть Астрид, расцарапала кожу, так что Бьорн дал ей свою рубашку. Она была мягкой и просторной, и хотя хранила его запах, Рика была очень ему благодарна. Но рубашка едва достигала середины ее бедер, и Рика поймала его на разглядывании ее икр. Поэтому она быстро подогнула ноги под рубашку и прижала колени к груди.