— Уже поздно! — закричал первый. Он агрессивно шагнул по лестнице, и его гнев рос в этом просторном месте. — Ты не можешь убить лучшее, что есть в твоем сердце, как ни пытайся! Ты все еще человек, Фендрель. Твоя душа и тело — человеческие. У тебя есть потребности и желания.

— Моим желанием всегда было служить богине, — второй поднимался к первому, но его тени лились из него, а он словно таял, становился тоньше, будто его дух угасал, оставляя лишь его призрачную версию. — И я буду Ей служить. Я исполню свое предназначение в мире. Я помогу Избранному королю на его пути, буду стоять рядом с ним во время смерти Жуткой Одиль. Это я видел. Нельзя искушениям духа или плоти вставать у меня на пути!

Первый слетел по лестнице и добрался до пола зала. Теперь он казался выше второго, и он был более плотным, реальным. Его лицо сияло внутренним светом, радостью. Силой.

— Ты говоришь, будто это легенда, — сказал он. — Но я знаю правду. Ты — не то, кем себя возомнил. Тебе не суждено исполнить пророчество. Ты — просто человек.

Второй сделал шаг, но пошатнулся и упал на колени.

— Ты просто мужчина, который любит женщину, — первый рассмеялся, насмешливо, красиво и сильно. — Не пытайся отрицать. Уже нет смысла. Ты любишь ее всем пылом своей души!

Второй упал на ладони и локти. Он не дал себе упасть на лицо. И Холлис смотрела, ужас сковал сердце. Она еще ощущала жар его поцелуя, тепло сильных рук, желание, передающееся ее сердцу. Это было правдой. Может, это было самым правдивым в этом мире разума.

И она знала…

Знала, что должна была сделать.

Ее пальцы сжались на нити чар, мерцающей приказом ее тени.

Первый стоял над вторым, великан, которого не побороть. Второй поднял голову, пытаясь смотреть в глаза своему подобию. Упрямство вспыхнуло в его глазах, но угасало. Первый присел на корточки, схватил второго за горло и поднял с земли, ноги болтались, как у повешенного.

— Твой сон кончается, Фендрель, — сказал он. — Ты…

С криком без слов Холлис резко повернула чаропесню оков. Ее тень бросилась в атаку. Ее крылья терзали тьму светом, она целилась в глаза великана. Она напала беспощадно, кровь расцвела на лице, которое Холлис знала и любила.

Большой Фендрель закричал от боли и выронил второго, тот упал кучей на пол. Холлис снова дернула за нить чар, и тень удвоила атаку, отрывала ленты плоти, когти били по кости. Великан вскинул руки, пытаясь отбиться. Но когда попытался схватить тень, его ладони сомкнулись на пустом воздухе.

С каждым ударом когтей великан уменьшался. Вскоре он сжался и истекал кровью в центре роскошного этажа. Уже не великан. Маленькое сморщенное создание без сил.

Второй встал. Фендрель. Его настоящий дух. Он встал, дрожа, но быстро нашел равновесие. Он смотрел на атаку на второго с нечитаемой маской.

И он поднял руку.

— Хватит.

Холлис сжала сковывающие чары и потянула свою тень. Та боролась, трепет боя охватил ее. Но хватка на чарах была крепкой. Тень замерла над сломленными останками человека, острый клюв раскрывался с беззвучными криками.

Фендрель подошел к своей проекции. К той части, которую он подавлял, которую освободил Призрак. К части, которая любила ее.

Его величайший страх.

Он без слов поднял мужчину, закинул истерзанную руку себе на плечи и потащил его к двери. Она тихо открылась, когда он приблизился.

Не было колебаний.

Он бросил того себя в хаос и ужас, которые ждали в дальней части разума Фендреля. Холлис услышала крики воспоминаний и кошмаров.

Дверь захлопнулась.

Фендрель повернулся. Он посмотрел на нее, губы произнесли:

— Холлис…

* * *

— …Холлис, проснись.