Дариус застонал, найдя собственное освобождение, а затем выскользнул из нее и излился на простыни.

Бесконечно нежно он уложил Ларкиру обратно на кровать, опустил голову ей на живот, и только тогда они смогли перевести дыхание.

В комнате воцарилась тишина, если не считать отголосков бури, которая бушевала вокруг замка.

Бисеринки пота покрывали тела обоих, и Ларкира наблюдала, как Дариус провел по капельке на ее бедре. Он поднял голову, и она посмотрела в его зеленые глаза. Они напоминали ей о лете и желтых лугах, таких просторных, живописных и тихих.

Никогда раньше Ларкира не видела во взгляде Дариуса подобного умиротворения и счастья. И это взволновало ее еще сильнее.

– Иди сюда. – Она потянула его выше, и он с улыбкой подчинился, обнимая и притягивая ее к себе.

– Ларкира…

– Тише. – Она не дала Дариусу продолжить, боясь, что слова направят их по новому пути. Более неизведанному, чем этот. Поэтому лишь наклонила голову, чтобы поцеловать его. – Давай просто полежим вот так еще немного.

Никогда раньше Ларкира не чувствовала себя в безопасности и в то же время такой уязвимой. Лежа здесь обнаженной с этим мужчиной, разделив с ним свое тело, свое удовольствие и, конечно же, свое сердце.

Ее охватило странное ощущение, которое согревало и одновременно с тем удивляло. Ее магия казалась… другой. Как будто крепкая хватка Ларкиры ослабла, не оставив после себя боль и страдания.

Твой гнев наносит раны, а любовь затягивает их.

Наставление Ачак всплыло в ее памяти.

Любовь.

Ларкира задержала дыхание, словно это действие могло удержать ее мысли, запретить им двинуться дальше.

Но ее магия! Ее магия продолжала плавать в легких, удовлетворенная и спокойная, зная, что мужчина, который держал Ларкиру, не причинит ей вреда.

Отчаянная потребность пронзила ее. Потребность, которую она, возможно, никогда не удовлетворит.

Но Ларкира сдержалась, не позволив мыслям унести ее в ту сторону.

В настоящий момент она была полна решимости остаться прямо здесь, в Настоящем, счастливо устроившись в объятиях Дариуса.

Когда огонь догорел, оставив лишь тлеющие угли, а грохот бури за окнами заиграл убаюкивающую мелодию, глаза Ларкиры наконец закрылись.

А проснувшись, она обнаружила, что кровать пуста, но на прикроватном столике лежала записка, в спешке нацарапанная Дариусом.

«Ты стала первым чарующим созданием, которое я увидел этим утром.

И я хочу, чтобы ты была последним, на кого я смотрю каждую ночь».

Ларкира прижала бумагу к груди и уставилась на балдахин своей кровати, вспоминая, каково было лежать с Дариусом, когда его сильные руки обнимали ее, даруя чувство защищенности. Ирония состояла в том, что раньше ей казалось, будто она защищает его.

Дариус был мужчиной, который глубоко проник в ее сердце. Он стал ее сердцем.

Теперь она поняла, почему так отчаянно хотела остаться в Настоящем. Ларкира была в ужасе от того, что произойдет в Будущем.

Глава 32

Касл Айленд наводнили с грохотом проезжающие через ворота экипажи, гости стекались в печально известное закрытое поместье Лаклана. Они с интересом оглядывали пространство, перешептываясь друг с другом, когда слуги в своих новых идеальных платьях и прочих одеяниях – расходы, в конечном итоге оплаченные отцом Ларкиры, он настоял, что это станет подарком на помолвку, – проводили их через коридоры в просторный бальный зал. Потребовались все свечи и цветы, имеющиеся в городе, а также в соседних деревнях, чтобы наполнить темный замок небольшим количеством тепла, света и веселья. Но когда заиграл маленький оркестр, непрерывная буря, властвующая снаружи, оказалась почти забыта.