– Я умею наслаждаться моментом.

– Докажи.

Не говоря больше ни слова, Дариус притянул Ларкиру к себе и поцеловал.

Она пискнула от удивления, а затем теснее прижалась к нему.

Этот поцелуй отличался от других, такой медленный, расслабленный. Дариус приоткрыл ее губы, чтобы коснуться языком ее языка, и Ларкира вздохнула, проведя руками по его воротничку и густым волосам. Возможно, он и не торопился, но ей казалось, что она вот-вот взорвется. Ей хотелось запрыгнуть на него, скатиться с холма и смеяться, как дети, хотелось затащить его в озеро, чтобы поплавать в этой новой безмятежности, прежде чем лечь на пляже и сохнуть на солнце. Она не хотела разлучаться с ним. Хотела оставаться в его объятиях на веки вечные.

Именно эта мысль заставила ее отстраниться, в груди неприятно кольнуло.

Он не мог остаться с ней навсегда.

На самом деле, сегодня она уезжала обратно в Джабари.

– Сестры пакуют мои вещи, – сказала Ларкира, зная, что слова звучат странно и не совсем подходят для момента, который они только что разделили.

Дариус внимательно наблюдал за ней.

– Да. Они мне и подсказали, где тебя искать.

– Я пришла сюда, чтобы в последний раз насладиться видом. Скорее всего, они сетуют, что я оставила им все тяжелую работы. И Ния точно стащит пару моих платьев в качестве оплаты за это.

– Что, если они могут остаться здесь?

– Мои сестры?

– Полагаю, они тоже, – подавив усмешку, ответил Дариус. – Но я имел в виду твои вещи.

– Зачем мне оставлять их здесь? – нахмурившись, спросила Ларкира. – Конечно, я не возражаю против нового гардероба, но, учитывая, что я только что заказала эти платья у миссис Эверетт, кажется не…

– Ларкира, я люблю тебя.

Все замерло. Ветер. Щебетание птиц. Отливы и приливы.

– Прощу прощения?

Дариус подошел ближе. Взяв ее руки в свои, он снял перчатки и нежно поцеловал ее пальцы.

– Я люблю тебя, – повторил он. – Безумно. Даже отчаянно. И не хочу, чтобы ты уезжала. На самом деле, даже могу похитить тебя, если ты попытаешься покинуть меня.

Изумрудные глаза Дариуса держали Ларкиру в плену, хотя все ее тело, казалось, могло улететь прочь, магия в ее животе нагревалась от удовольствия.

– Я… – Она пошевелила губами. – Я не знаю, что сказать.

– Потерявшая дар речи Бассетт? Стоит написать об этом в учебниках истории Лаклана.

– Высокомерие совсем не красит вас, ваша светлость.

– Дариус, – поправил он.

На это она могла лишь улыбнуться.

– Дариус.

– Итак? – спросил он, выглядя нерешительным, едва ли не робким. – Неужели я одинок в своих чувствах?

Возможно, Ларкире захотелось немного отомстить за то, что он смеялся над ней, и она выдержала паузу, может быть, слишком мучительную, а затем улыбнулась.

– Конечно я люблю тебя, отчаявшийся безумец!

Бросившись к нему, она поцеловала Дариуса со всей настойчивостью, так долго сдерживаемой внутри, и он, казалось, был более чем готов подчиниться. Он поднял ее, их уста не отрывались друг от друга. Ларкира не могла насытиться его мягкими губами, прижатыми к ее собственным, или тем, как он обнимал ее, защищая от всего мира.

Любила ли она его? Силы потерянных богов, что за абсурдный вопрос.

Ларкира издала тихий смешок, все еще осыпая поцелуями его губы. Это случилось не тогда, когда он чуть не умер в Эсроме, и не в миг, когда она наблюдала, как он режет собственное лицо по приказу безумца, и не в момент, когда она увидела, как он тайком помогает своим людям.