– А я все гадал, что же случилось с ее платьями, – сказал Дариус, перебирая красивые наряды. Шкаф оставили открытым, и Ларкира задумалась, как часто Хейзар прикасался к одежде так же, как ныне Дариус, – с благоговейным трепетом

– Ее любимое. – Он указал на платье глубокого зеленого цвета.

– Очень красивое. – Ларкира подошла ближе. – На том портрете внизу она изображена как раз в этом платье.

– Да, – кивнул Дариус, позволяя шелку скользить между пальцами, а затем подошел к украшениям. – Все здесь, – прошептал он, двигаясь вперед, чтобы коснуться расчески. Вытащив из нее рыжую прядь, он осторожно покрутил ее в руке. – Она вся здесь.

У Ларкиры перехватило горло, когда она услышала удивление в его голосе. Мальчик, который нашел то дорогое, что когда-то потерял.

– Что ты хочешь делать со всем этим? – спросила она.

Брови Дариуса сошлись на переносице.

– Не знаю. Возможно, пожертвовать некоторые из платьев миссис Эверетт, чтобы она отдала их тому, кто живет в городе. Драгоценности я положу в наше новое хранилище. Которое нам, конечно, придется построить. Я позволил повару использовать старое в качестве кладовки, все равно Хейзар разграбил его.

– Это было мило с твоей стороны.

– Идея повара, – печально улыбнулся Дариус.

– А с этим что? – Ларкира повернулась, разглядывая портрет на дальней стене.

Дариус проследил за ее взглядом и замолчал, глядя на свою мать.

Изображенная на картине Джозефина сидела на траве, солнце играло золотом в ее рыжих волосах, а позади нее простирались озера Лаклана. Она улыбалась, глядя на что-то вне кадра, как будто увиденное доставляло ей величайшую радость.

– Я помню этот день, – тихо произнес Дариус. – Я был маленьким, но помню, как она говорила мне, что мой отец заказал его. Я думал… Думал, что мне приснилось это воспоминание.

Сердце Ларкиры наполнилось тоской.

– На что она смотрит?

– На меня.

О, Дариус. Ей захотелось обнять его, любым доступным способом облегчить те эмоции, которые он испытывал. Но она сдержалась, продолжая стоять рядом.

– Теперь картина твоя, Дариус. Она твоя.

Он покачал головой:

– Она никому не принадлежит.

– Да, – поправила себя Ларкира. – Ты прав.

– Каждый должен иметь возможность взглянуть на нее.

– Ты можешь повесить ее в большом зале, – предложила она. – Перенесите оба ее портрета в то место, где все, живущие в замке, могут увидеть ее.

Нежная улыбка тронула губы Дариуса, пока он продолжал смотреть на свою мать.

– Да, – согласился он. – Ей бы это понравилось. Она всегда наполняла эти каменные стены жизнью.

– И сделает это снова, – заверила Ларкира.

– Да, – согласился Дариус, переплетая свои пальцы с пальцами Ларкиры. Его глаза загорелись, встретившись с ее внимательным взглядом. – Она сможет.

Глава 35

Неторопливо наступало утро, сверчки стрекотали в пропитанном солнцем воздухе, а поля цветов простирались впереди. Вокруг виднелись желтые бутоны, пятна лаванды и белого. Ларкира никогда не думала, что Лаклан бывает настолько красивым. От увиденного захватывало дух, земля словно пульсировала жизнью и энергией, которую тщательно поливали и кормили в течение месяцев, лет, и теперь, с этим проблеском надежды, все это пробилось сквозь грязь и почву, наполнив все вокруг новыми красками.