— Папа, наверное, сегодня так и не придет, — грустно сказала маленькая Саша, облачаясь в пижаму с розовыми медвежатами, — к бабушке опять уехал, похоже.

Алена вздохнула, подумав о том, насколько трудно будет подобрать нужные слова для того, чтобы объяснить ребенку его новую потерю и заставить примириться. Саша-маленькая подхватила ее вздох и, уткнувшись холодным носом в плечо, закрыла глаза. Алена прижала ее к себе, осторожно потянулась к тумбочке — туда, где лежал маленький календарик. Уже неделю она живет здесь… Взгляд скользнул вправо, туда, где красными буквами с мелкими завитушками было выведено — «октябрь». В октябре вернется Максим. В октябре ее жизнь наконец-то будет идти по тому плану, который наметила она сама, а не чья-то чужая властная рука… Они встретятся и наконец будут вместе — Максим поймет, что ошибался…

Маленькая Саша явно скучала, глядя на то, как Алена пристально смотрит в непонятные цифры, написанные на маленьком картонном квадратике.

— Давай спать, Алена. Только расскажи мне сказку.

Алена обняла девочку одной рукой, прижала к себе покрепче, стараясь согреть побыстрее, и принялась тихим шепотом рассказывать сказку про Золушку. Саша слушала молча, не перебивая вопросами, тихо посапывала, и Алена по ее дыханию вскоре догадалась, что та заснула. Настенные часы показывали половину одиннадцатого. Спать в такое время она еще не привыкла, но встать с постели не решилась — боялась пошевелиться, потревожить еще некрепкий Сашенькин сон. Та хмурилась во сне, что-то бессвязно, одними губами, бормотала. Алена почувствовала, как сильно затекла рука, и попыталась осторожно высвободить ее. В этот момент маленькая Саша вдруг распахнула свои круглые глаза — как будто и не спала вовсе, приподнялась на локте и тревожно спросила:

— Ты куда?

— Спи, — она легонько надавила ей на плечо, и та снова послушно прислонилась щекой к подушке, — спи. Я никуда не уйду.

— Никогда?

Этот вопрос ей уже однажды задавали…

— Спи, Сашенька. Я здесь, рядом.

Маленькая Саша вскоре снова заснула, доверчиво и трогательно обхватив свою любимицу руками за шею. Алена еще долго смотрела, как движутся по потолку тени, воскрешая в памяти почти забытый маятник, но сон так и не приходил. Она снова протянула руку и взяла календарик, пытаясь рассмотреть при слабом свете из окна непонятные, ничего не говорящие цифры. Вскоре, напряженно вслушавшись в тишину — может, показалось? — она поняла, что дверь осторожно открыли. Знакомые шаги приближались — Алена изо всех сил старалась сделать вид, но веки предательски дрожали, поэтому ей пришлось отвернуться к стене. Тихие шаги замерли возле дивана. Он поправил сползшее вниз одеяло, поднялся и долго стоял не двигаясь в полной тишине, а потом наклонился над ней и слегка коснулся рукой волос. Сердце застучало в бешеном ритме — она уже собиралась открыть глаза и натворить черт знает чего, но в этот момент внезапно почувствовала обжигающий запах спиртного. Через секунду он отошел, достал из шкафа постельное белье, стараясь не шуметь, и отправился на свою кухню.

Алена замерла, прислушиваясь к биению сердца. Секунды неслись с чудовищной скоростью, и каждая последующая все сильнее отдаляла ее от того момента, когда она чуть было не решилась все изменить. Но сердце постепенно затихало, реальность, сдвинувшаяся наискосок, вновь обретала свои границы… Было уже поздно. Поздно — и ни к чему. Перевернувшись на другой бок, она закрыла глаза и вернулась к своему маятнику. Капли дождя бились в оконное стекло с прежней настойчивостью — как будто требовали впустить их в дом, мечтая нарушить застывшее и неживое спокойствие замкнутого пространства, в котором живут люди.

На следующее утро они так и не увиделись.