Павел. Они меня со свету сживают, Анна!

Анна. Ой, как страшно! (Обняла Павла за плечи и отводит его в угол, что-то говоря; он ворчит и машет руками.)

Прохор (Семёну). Хороша сестра-то?

Семён. Да-а…

Наталья. Только глаза очень блестят…

Семён. На мать похожа…

Прохор. Фигура-то! Грандама…

Семён. Ой, какая разбойница была!.. Колошматила она меня…

Наталья. Нехорошо, что Людмила не идёт, неуважительно к Анне Захаровне…

Михаил (входит). Анна Захаровна, позвольте поздравить с возвратом под свой кров…

Наталья (негромко). Свой… это как же?

Михаил. Чему безмерно рад-с…

Анна. Вы не постарели, дядя Миша, и молодец! Рада видеть вас…

Михаил. И я! Душевно…

Семён (Наталье). Нравится она тебе?

Наталья. Ничего… Пёстрая только очень…

Семён. Она же в один цвет одета! Ю!

Наталья. Да я вижу. Это я — так…

Прохор. Это — куриная слепота…

Людмила (входит заспанная, растрёпанная, но красивая. Бросается к Анне). Нюта…

Анна (обнимая её). Людочка…

Людмила. Нюта… ой, как хорошо…

Анна. Какая ты стала…

Людмила. Точно солнышко ты…

Павел. Нытьё началось…

Васса (в дверях). Анна!.. Иди к отцу-то…

Прохор. Что — плохо ему?

Павел. Погодите ещё радоваться-то…

Прохор. Я тебя спрашиваю, дуга?

(Павел, забежав за стол, показывает дяде язык.)

Людмила (хохочет сквозь слёзы). Смотри, папа!

Прохор (идя к Павлу). Пашка, уши надеру!

Павел. Троньте…

Михаил (дочери). Ты — уйди…

Семён (оживлённо). Дядя — загородите стулом дорогу-то ему! Павел — под стол катай, эх ты!..

Занавес

Действие второе

Вечер. В столовой полутьма. Перед камином — Людмила. Анна, с папиросой, задумчиво ходит по комнате.

Анна. Жалко, что ты не писала мне…

Людмила. Ну… я и адреса твоего не знаю.

Анна. Если б хотела…

Людмила. Следят за мной: муж, отец… И о чём писать, что тебе интересно?..

Анна. О себе… обо всех…

Людмила. Ничего не понимаю я. За два года — поглупела, обозлилась…

Анна. Зачем ты вышла замуж за Павла?

Людмила. Надо было.

Анна. Да?

Людмила. Да.

Анна. Как это ты? Такая осторожная…

Людмила. Время было такое… особенное. Везде — бунты, забастовки эти… точно уборка перед праздником… И всё уборка да уборка… а праздника — нет. Подвернулся один… красавец… мальчик почти… Рябой был, а красив.

Анна. Где он?

Людмила. Пропал. Не знаю — где.

Анна. Павел знает?

Людмила. Нет. Никто не знает… кроме дяди.

Анна. Как же…

Людмила. Так уж. Дядя Прохор научил… Хороший был тот… рябенький-то… удивительно ласковый и добрый…

Анна. А что за человек дядя Прохор?

Людмила. Так… купец весёлый… Тоже ласковый… Приласкает, а потом — отдавай назад… с процентами. (Другим тоном.) Ну, бог с ним! Не хочу плохо говорить о нём, — он всё-таки сделал мне однажды доброе, сделал! А мы ведь не нищие и должны добро помнить, так, Анна?

Анна (равнодушно). Не знаю.

Людмила (улыбаясь). Близкий мне человек один — мать твоя… И не говорю я с нею никогда почти, и она меня не спрашивает ни о чём, — разве пожурит порой за Павла… А сердцем я знаю, что только она меня жалеет и любит… Не будь её, — ух, что бы я сделала!

Анна (нахмурясь).