|
В данном случае, видимо, речь идет о временном оставлении душой тела мага и перемещении ее в пространстве и во времени в особом измерении.], или сну (что заметим мы – то же); а открытая дверь продолжала зиять средь текущего, открывая в текущее свою нетекущую глубину: космическую безмерность. Николаю Аполлоновичу чудилось, что из двери, стоя в безмерности, на него поглядели, что какая-то там просовывалась голова (стоило на нее поглядеть, как она исчезала): голова какого-то бога (Николай Аполлонович эту голову отнес бы к головам деревянных божков, каких встретите вы и поныне у северо-восточных народностей, искони населяющих тусклые тундры России). Ведь таким же точно божкам, может быть, в старинные времена поклонялись его киргиз-кайсацкие предки; эти киргиз-кайсацкие предки, по преданию, находились в сношении с тибетскими ламами; в крови Аб-Лай-Уховых они копошились изрядно. Не оттого ли Николай Аполлонович мог испытывать нежность к буддизму? Тут сказалась наследственность; наследственность приливала к сознанию; в склеротических жилах наследственность билась миллионами кровяных желтых шариков. И теперь, когда открытая дверь Аблеухову показала безмерность, он отнесся к этому весьма странному обстоятельству с достойным хладнокровием (ведь, это уж было): опустил в руки голову. Миг, – и он бы спокойно отправился в обычное астральное путешествие, развивая от бренной своей оболочки туманный, космический хвост, проницающий стены в безмерное, во сон оборвался: несказанно, мучительно, немо шел кто-то к двери, взрывая ветрами небытия: страшная старина, как на нас налетающий вопль бегущего таксомотора, вдруг окрепла звуками старинного пения. Это пение Николай Аполлонович верней отгадал, чем узнал: – «Уймии-теесь… ваа-лнее-ния страа-аа-стии…» Это же незадолго пред тем ревела машина: – «Уснии… безнаа…» – «Ааа» – взревело в дверях: труба граммофона? таксомоторный рожок? Нет: в дверях стояла старинная-старинная голова. Николай Аполлонович привскочил. Старинная, старинная голова: Кон-Фу-Дзы [242 - Кон-Фу-Цзы (Конфуций; 551 – 479 до н. э.) – китайский мыслитель, политический деятель и педагог, создатель оригинального этико-политического учения, оказавшего огромное влияние на развитие общественно-политической и философской мысли в Китае и ставшего со временем основой официальной феодальной идеологии Китая.] или Будды? Нет, в двери заглядывал, верно, прапрадед, Аб-Лай. Лепетал, пришепетывал пестрый шелковый переливный халат; почему-то вспомнился Николаю Аполлоновичу его собственный бухарский халат, на котором павлиньи переливные перья… Пестрый шелковый переливный халат, на котором по дымному, дымно-сапфирному полю (и в дымное поле) ползли все дракончики, остроклювые, золотые, крылатые, малых размеров; о пяти своих ярусах пирамидальная шапка с золотыми полями показалася митрою; [243 - Митра – головной убор епископов, архимандритов, протопресвитеров и протоиереев русской православной церкви.] над головой и светил, и потрескивал многолучевой ореол: вид чудесный и знакомый нам всем! В центре этого ореола какой-то морщинистый лик разъял свои губы с хроническим видом [244 - Каламбур: значение прилагательного «хронический» (затяжной или периодически возобновляющийся, длительный, постоянный) совмещается со значением имени «Хронос».]; преподобный монгол вошел в пеструю комнату; и за ним провеяли тысячелетние ветерки. В первое мгновение Николай Аполлонович Аблеухов подумал, что под видом монгольского предка, Аб-Лая, к нему пожаловал Хронос [245 - Хронос – абсолютное время в орфической космогонии, одно из мировых начал наряду с Зевсом (принцип жизни) и Хтонией (земное начало). Из семени Хроноса, по Ферекиду из Спроса, возникли огонь, воздух и вода, а из этих стихий – различные поколения богов. |
