|
э.); употреблялось и позднее, хотя каждая царствовавшая династия переименовывала государство в соответствии со своей фамилией. В «Краткой повести об антихристе» Вл. Соловьев называет так провидимое им всемирное государство грядущего «панмонголизма».], облеченным в сюртук при своем проезде на запад (ведь, он был здесь с единственной и секретнейшей миссией). – «Так-с…» – «Так-с… « – «Так-с…» – «Очень хорошо-с!» Странное дело: как он вдруг напомнил отца! Так с душившим душу восторгом старинный туранец, облеченный на время в бренную арийскую оболочку, бросился к кипе старых тетрадок, в которых были начертаны положения им продуманной метафизики; и смущенно, и радостно ухватился он за тетрадки: все тетрадки сложились пред ним в одно громадное дело – дело всей жизни (уподобились сумме дел Аполлона Аполлоновича). Дело жизни его оказалось не просто жизненным делом: сплошное, громадное, монгольское дело засквозило в записках под всеми пунктами и всеми параграфами: до рождения ему врученная и великая миссия: миссия разрушителя. Этот гость, преподобный туранец, стоял неподвижно: ширилась его глаз беспросветная, как ночь, темнота; а руки – а руки: ритмически, мелодически, плавно поднялись они в бескрайнюю вышину; и плеснула одежда; шум ее напомнил трепеты пролетающих крыл; поле дымного фона очистилось, углубилось и стало куском далекого неба, глядящего сквозь разорванный воздух этого кабинетика: темно-сапфирная щель – как она оказалась в шкафами заставленной комнате? Туда пролетели дракончики, что были расшиты на переливном халате (ведь халат-то стал щелью); в глубине мерцали там звездочками… И сама старинная старина стояла небом и звездами: и оттуда бил кубовый [251 - Кубовый – ярко-синий густого оттенка.] воздух, настоянный на звезде. Николай Аполлонович бросился к гостю – туранец к туранцу (подчиненный к начальнику) с грудой тетрадок в руке: – «Параграф первый: Кант (доказательство, что и Кант был туранец)». – «Параграф второй: ценность, понятая, как никто и ничто» [252 - Белый пародийно воспроизводит здесь свои представления о «ценности», составляющие «иерархию основных суждений гносеологической метафизики», которые были разработаны им (в пору его изучения неокантианской философии) в статье «Эмблематика смысла» (1909). Обосновывая в ней природу символа, Белый разбивает текст на параграфы и в каждом из них располагает свои утверждения в строгой последовательности формул: «Символ есть единство. Единое есть ценность. Ценность есть долженствование. Долженствование есть истинность» и т. д. См.: «Символизм», с. 123 – 125, 131 – 132, 139 – 140 и др.]. – «Параграф третий: социальные отношения, построенные на ценности». – «Параграф четвертый: разрушение арийского мира системою ценностей». – «Заключение: стародавнее монгольское дело». Но туранец ответил. – «Задача не понята: вместо Канта – быть должен Проспект». – «Вместо ценности – нумерация: по домам, этажам и по комнатам на вековечные времена». – «Вместо нового строя: циркуляция граждан Проспекта – равномерная, прямолинейная». – «Не разрушенье Европы – ее неизменность…» – «Вот какое – монгольское дело…» ____________________ Николаю Аполлоновичу представилось, что он осужден: и пачка тетрадок на руках его распалась кучечкой пепла; а морщинистый лик, знакомый до ужаса, наклонился вплотную: тут взглянул он на ухо, и – понял, все понял: старый туранец, некогда его наставлявший всем правилам мудрости, был Аполлон Аполлонович; вот на кого он, понявши превратно науку, поднимал свою руку. |
