Коротко говоря, Купченя родился с шилом в.., ну, сами понимаете, где именно, и просто не мог долго существовать без неприятностей. Окончательно освоившись на новом месте и поняв, что никаких приключений здесь не предвидится, он начал искать их сам.

В то утро, когда на стройку привезли раненого, Купченя получил наряд на уборку строительного мусора из помещений восточного крыла. В придачу к наряду ему выдали совковую лопату и, по здешнему обычаю, новенький респиратор и защитные очки. Респиратор был сработан из темно-зеленой отечественной резины и оснащен двумя дырчатыми алюминиевыми блямбами по бокам, через которые, как понял Купченя, должен был проходить воздух. Это было явно отечественное изделие, а вот очки Купчене понравились. Они были целиком отштампованы из прозрачного пластика и сидели на лице так, словно их и вовсе не было. Купченя дал себе слово, что непременно сопрет несколько пар. Он как раз собирался потребовать у Кацнельсона новую пару рабочих перчаток, потому что старые порвались (на самом деле они лежали у Купчени под матрасом.., там, под матрасом, вообще много чего лежало, но Кацнельсону об этом знать было необязательно), когда на площадку перед главным корпусом ворвался этот бешеный шоферюга на своем “МАЗе”. Купченя от души посочувствовал парню, которого замертво выволокли из кабины, но и обрадовался тоже: наконец-то в этом стерильном раю что-то случилось.

Впрочем, долго радоваться ему не пришлось, потому что на месте происшествия очень быстро появился Кацнельсон, разинул варежку шире собственной физиономии и разогнал всех по рабочим местам.

Купченя вышел на крыльцо, воровато огляделся по сторонам и высморкался в два пальца прямо на мраморные ступени. За такие дела здесь полагался штраф, но таким образом Купченя демонстрировал свою независимость. Кроме того, его очень забавляла идея, что кто-то может на полном серьезе скостить с его личного счета приличную сумму в твердой валюте только за то, что он высморкался или, скажем, помочился на забор. Это казалось ему просто неудачной шуткой Кацнельсона, не более того.

Спустившись с крыльца, он подобрал брошенную впопыхах лопату, небрежно взял ее под мышку и, еще раз оглядевшись, нырнул за трансформаторную будку. События этого утра можно было считать в достаточной степени волнительными, а одним из лучших успокоительных средств всегда была вовремя выкуренная сигаретка. Конечно, Купченя знал средство получше, но заначка хранилась под кроватью в вагончике, вагончик был заперт, а Кацнельсон никогда не скрывал своего мнения по поводу пьянства на рабочем месте. Остаться без работы Купчене не хотелось, и он решил ограничиться сигаретой.

Докурив сигарету до фильтра, он с самым деловым видом вышел из-за будки и зашагал к входу в восточное крыло, неся лопату на согнутой в локте руке, как охотник двустволку. Вокруг уже вовсю кипела работа, из открытых окон четвертого этажа, разваливаясь в воздухе и оставляя за собой облака известковой пыли, вылетали охапки мусора, где-то рокотал компрессор и истерично стрекотал отбойный молоток. За углом с диким ревом завелся бульдозер, тут же сбросил обороты и, мерно рокоча, пошел утюжить задний двор, разравнивая площадку под будущий газон. Вся эта суета заставила Купченю почувствовать себя несколько неуютно, и он ускорил шаг.

Дверь главного корпуса вдруг распахнулась, и на крыльцо бомбой вылетел давешний шофер, который привез раненого. Увидев проходившего мимо Купченю, он клещом вцепился в рукав его красно-синей куртки. От него разило перегаром, и Купченя, который тоже как-нибудь не первый день жил на свете, сразу понял, откуда в здешней глухомани взялся раненый.

– Браток, выручай, – сбивчиво и торопливо заговорил шофер. – Ты видишь, какая бодяга? Помоги чуток, ладно? Я гравий сброшу, а ты кузов чуток подчистишь, что тебе стоит?

Купченя пожал плечами, – и шофер скис.

– Блин, ты же по-русски ни хрена не понимаешь, – разочарованно сказал он.