– Ну, хоть первую помощь, – добродушно согласился Губанов, вслед за приятелем выходя из кабинета.

Пострадавший уже лежал на мраморном полу вестибюля.

Под головой у него была замасленная телогрейка водителя, а вокруг толпились одичавшие от лесной жизни и сенсорного голодания красно-синие работяги. Водитель самосвала стоял рядом с раненым, комкая в руках кепку, и вид имел самый что ни на есть встрепанный и виноватый. Одного взгляда на его растерянную и вместе с тем агрессивную физиономию было достаточно, чтобы понять, откуда взялся пострадавший и кто конкретно его переехал.

Маслов протолкался через красно-синюю толпу и присел над раненым. Шофер сунулся было к нему, что-то бубня и объясняя, но Маслов молча отпихнул его локтем и зубами надорвал вощеную бумагу, в которую был упакован бинт.

Откуда-то коршуном налетел Кацнельсон, с ходу раскричался и погнал работяг на улицу. Губанов крепко взял за локоть подавшегося было за ними шофера и потащил его в другую сторону.

– Пойдем, голубь, – сказал он, – потолкуем. Расскажешь, что да как.

– Ага, – не оборачиваясь, одобрил его действия Маслов, – правильно, Леха. Выясни, что там у них произошло, это может оказаться важным.

– Не виноват я, командир, – ныл водитель. – Что же он, гад, делает? Напился, шлагбаум своротил, а потом поставил свою иномарку прямо за поворотом, а у меня за спиной пять с половиной тонн…

– Тихо, – сказал ему Губанов и повернулся к Маслову. – Серега, посмотри, он часом не пьяный?

Маслов принюхался и отрицательно помотал лысой головой.

– Как стеклышко, – сказал он. – Разве что обкурился, но… – Он приподнял веки пострадавшего и поочередно заглянул ему в оба глаза, потом, не особо церемонясь, закатал левый рукав и внимательно осмотрел вены. – Нет, все чисто. Трезвее нас с тобой, поверь специалисту.

– Не виноват я, командир, – снова завел свою шарманку водитель самосвала. От него остро разило перегаром и соляркой. – Выручай, а? Допустим, ваши ребята его в лесу нашли, а я его и в глаза не видел.” А, командир?

– Посмотрим, – сказал Губанов и, отодвинув водителя рукой, подошел к пострадавшему.

Маслов сосредоточенно бинтовал голову раненого, и когда Губанов полез во внутренний карман испачканной кровью и грязью кожаной куртки, поднял на него недоумевающий взгляд.

– Работай, работай, – сказал ему майор. – Ты по своей части, а я по своей.

Он вынул водительское удостоверение и, бросив на него беглый взгляд, отложил в сторону. Какой-то Федор Бесфамильный… Эх ты, Федя!

В кармане было еще что-то, и, вынув это “что-то” из-за пазухи у раненого, майор Губанов удивленно присвистнул. В руках у него было служебное удостоверение капитана ФСБ Федора Бесфамильного. Майор сличил фото в удостоверении с оригиналом и убедился в их идентичности. Вот разве что на фотографии капитан Бесфамильный выглядел получше – не таким помятым, что ли.

Губанов задумался, сидя на корточках и постукивая удостоверением по раскрытой ладони. Потом он убрал удостоверение в карман и поманил к себе водителя. Тот подбежал мелкой рысью и с готовностью склонился над майором.

– Вот что, – сказал Губанов. – Ты где на него налетел?

– Да тут, рядышком, в километре от ворот, – зачастил водитель.

– Его машина все еще там?

– Там, а где ж ей быть-то?

– Значит, так, – сказал Губанов, тяжело вставая с корточек и поворачиваясь к раненому спиной.