– Насчет дороже – верю. – Вика бросила сумку в кресло и сняла приталенный пиджак. – А вот ближе… С ней ты все же чаще, чем со мной. Это не шутка, просто констатирую факт. Но не переживай, я, конечно, иногда не сильно разумные вещи исполняю, но все-таки еще не совсем сбрендила, чтобы ревновать тебя к куску железа, пусть даже и дорогостоящего.

– Устала? – Я подошел к ней. – Совсем заездили?

– Не то чтобы… – пальцы девушки изобразили в воздухе некую фигуру, – хотя есть немного. Но сказать, что я недовольна, нельзя. Мы же с Серегой и Петровичем сегодня реализовали твой коварный план.

– Это какой? – уточнил я.

– Ну, с тухлой рыбой и двумя шаболдами, помнишь?

– А, это те, что креатуры нашего «золотого мальчика»? – оживился я, вспомнив недавний разговор. – Вот прямо закрыли их в кабинете?

– Ага, – захихикала Вика. – Окна забиты наглухо, даже с гвоздодером не откупоришь, стекла там пластиковые, хрен выбьешь. Ну а какие там двери, ты сам говорил – их тараном не возьмешь. Плюс «глушилки» Жилин поставил. Хорошие, качественные, они даже в нашем кабинете телефоны все вырубили. Шелестова так ругалась – сердце радуется! У нее там какая-то встреча сорвалась из-за этого.

И моя сожительница захихикала, как видно вспомнив недовольное лицо Елены.

– Непременно в понедельник в офис съезжу, – заявил я. – Вот все дела побоку – и туда.

– Так хочешь глянуть на этих красоток? – уточнила Вика. – Вряд ли это будет сильно красивое зрелище. После двух-то дней, проведенных в компании с тухлой рыбой и туалетом в виде ведра.

– Вы им туда ведро поставили? – проникся я. – Как гуманно!

– Конечно, – кивнула Вика. – Мы ж не звери. То есть звери, разумеется, но не настолько. И ведро, и две пятилитровых бутылки с водой, и сухариков с солью и перцем три пакетика. Не на сильно видное место положили, но, полагаю, найдут рано или поздно. Пытки, знаешь ли, законом запрещены. Тем более там девочки европейского толка, возьмут еще в Гаагу напишут о случившемся. Мол – привлеките к ответственности за издевательства над личностью. Мы с Серегой, конечно, на эту и на Гаагу с их трибуналом, и на Европу в целом болт класть хотели, но к чему нам международный резонанс?

– Полностью согласен, – снова согласился с ней я. – Но поеду не за тем. Эта парочка первым делом побежит куда? Правильно, к своему принципалу. Тот мигом возбудится и рванет вниз, в нашу редакцию. И там его не ты, нежная и трепетная, должна встречать, а бесстрашный и независимый я.

– Если надо, и я бы могла его послать, – храбро заявила моя избранница, горделиво подбоченилась и задрала вверх нос.

– Жанна д'Арк, – восхитился я. – Амелия Эрхарт! Катрин Швитцер!

– Первых двух знаю. Спасибо, приятно! Правда, Эрхарт не сильно хорошо закончила, но тем не менее, – озадачилась Вика. – А вот третья кто?

– Бегунья, – пояснил я. – Она в шестидесятых в городе Бостоне поучаствовала в марафоне, где до того одни мужики соревновались. Ее даже силком хотели с трассы сволочь, но не получилось. Она брыкалась, толкалась, даже кусалась, но не сдалась.

– Выиграла? – заинтересовалась Вика.